Расширения Joomla 3

С.Г.Пархимович. Магические строительные обряды в Мангазее // Культурное наследие народов Западной Сибири: Русские. Тобольск, 2004.

Пархимович С.Г. Магические строительные обряды в Мангазее.

Опубликовано в: Культурное наследие народов Западной Сибири: Русские. Тобольск, 2004.

 

Мангазея – первый русский город в Сибирском Заполярье (1601-1672 гг.) – сыграла особую роль в российской истории, являясь в первой половине XVII века основным поставщиком ценной пушнины в государеву казну. До недавнего времени представления об этом городе базировались исключительно на сведениях, почерпнутых из документов Сибирского приказа. Существенное пополнение источниковой базы принципиально новыми материалами произошло в результате четырехлетних (1968-1970 и 1972 гг.) археологических исследований Мангазейского городища, предпринятых экспедицией ААНИИ под руководством М.И.Белова.

В 2000 году археологические раскопки Мангазеи были возобновлены экспедицией Центра историко-культурного наследия (г.Нефтеюганск, ХМАО), под руководством Г.П.Визгалова. В течение четырех сезонов проводится изучение сооружений посадской части городища в раскопе № 22 экспедиции ААНИИ, в свое время расчищенных лишь частично (основная часть насквозь промерзшего культурного слоя мощностью до 1,5 м, содержавшего остатки разновременных деревянных сооружений, оказалась нетронутой).

Новые исследования показали, что научный потенциал этого уникального памятника гораздо выше, чем представлялся авторами предшествовавших исследований. На наш взгляд, опубликованные ими материалы в двухтомной монографии (М., 1980, 1981), названной одним из археологов-медиевистов «своеобразной энциклопедией позднесредневековых древностей Сибири», охарактеризовали лишь вершину этого археологического «айсберга». Концентрация находок и сопутствующей им информации даже в это старом раскопе экспедиции ААНИИ исключительно высока: около 15 000 артефактов и более 36 000 археозоологических образцов на площади в 259 кв.м.

Среди новых открытий на Мангазейском городище особое место занимают многократно зафиксированные следы магических строительных обрядов. Они обнаружены практически в каждой из шести полностью и девяти частично вскрытых построек и представляют собой как отдельные предметы, так и специфические наборы, намеренно положенные под различные части построек при их строительстве. Всего выявлено 17 таких прикладов.

Факты преднамеренного помещения прикладов в определенные места построек сомнений не вызывают, о чем свидетельствуют повторяемость наборов вещей, их состояние и конкретное положение, практически исключающее возможность трактовать их нахождение как выброс ненужных вещей или потерю.

Так, в постройке, срубленной из фрагментов разобранного коча, под основанием глиняной печи лежали, образуя 2 условных вписанных кольца, 15 кожаных башмаков, 2 костяных гребня, 6 железных наконечников стрел, сверло, 2 железных иглы и 3 нательных креста. Во внешнем кольце располагались 14 башмаков в виде дуги, разомкнутой у юго-восточного края, где лежало скопление наконечников, иглы – у северо-восточного края, один крестик и гребень – у северо-западного края. Два нательных креста, гребень и башмак лежали в малом кольце, у центра основания печи.

Аналогичная ситуация была зафиксирована и в постройке, примыкавшей к вышеупомянутой с юго-востока. От нее сохранился лишь развал печи, сложенной из кирпича-сырца и камней. Там положенные предметы также опоясывали основание печи двумя вписанными кольцами. Во внешнем находились 9 башмаков, 2 поршня, нож, 3 иглы и пробойник из железа. Причем иглы и нож располагались по дуге у северо-западного края основания, а пробойник – на его противоположной стороне. Внутреннее кольцо образовали 10 экземпляров кожаной обуви (9 башмаков и поршень), 3 наконечника стрел (2 железных и деревянный). Кроме того, во внешнем и внутреннем кольцах лежало по одному нательному кресту.

Необходимо заметить, что в обеих постройках наборы предметов из внешних колец могли оказаться неполными, так как культурный слой вокруг основания печи в «кочевой» постройке и у северо-западной стороны основания печи соседней постройки был глубоко прорезан траншеей экспедиции ААНИИ.

В постройке № 2, примыкавшей к двум упомянутым выше с северо-востока, следы строительного обряда зафиксированы под основанием легкой летней печи каминного типа, находившейся в сенях (в избе печь практически не сохранилась). Здесь на материковой глине лежали 2 кожаных башмака и 2 железных сверла (бурав и перовидное). Кроме того, в северном углу избы под полом лежал топор с топорищем.

Чрезвычайно интересные и разнообразные наборы предметов, связанные со строительными магическими обрядами, были обнаружены в постройках № 1А и № 1 (реконструированная п. № 1А). Здесь на юго-западном краю глинобитной «подушки», лежавшей в основании печи, была расчищена стилизованная деревянная фигурка крылатого коня (рис. 1), рядом с которой на одной линии находились череп и кости конечностей зайчонка, располагавшиеся в анатомическом порядке и длинная прямоугольная пластина слюды. В юго-западном углу постройки № 1А, под полом, лежали развал горшка, перевернутая половина деревянного блюда, топор, фрагмент слюды и медный нательный крест. Под полом этой же постройки, у середины северо-западной стены, был найден железный нож, а в центре – еще один медный нательный крест.

При реконструкции постройки № 1А вдоль северо-западной стены с внутренней стороны была устроена завалинка постройки № 1, а пол был перекрыт слоем речного песка, над которым укладывался новый пол постройки № 1. При этом перед засыпкой завалинки в ее северо-восточном торце была положена восковая свеча. У северо-восточной стены под новый пол была поставлена миниатюрная медная чашечка, заполненная раковинами речных моллюсков, зернами проса и перышком глухаря.

Кроме описанных, удалось выявить еще 8 случаев совершения строительных обрядов:
- железный наконечник стрелы в основании печи постройки № 3;
- железная пешня с рукояткой лежала под юго-западным бревном окладного венца постройки № 3;
- костяной гребень, ружейный кремень и серебряная копейка под завалинкой постройки № 3;
- деревянная фигурка коня с черепом петуха (курицы) под опечком печи-каменки постройки № 7;
- деревянная фигурка коня в основании печи под постройкой № 4;
- деревянная фигурка с двумя конскими головами, обращенными в противоположные стороны, фрагмент собачьей челюсти, обломки оселка и костяной гребень в основании печи постройки № 11, примыкавшей с северо-запада в постройке № 1А
- шило и оселок под основанием печи, расположенной между постройками № 2 и № 3;
- железный наконечник стрелы, оселок, костяной гребень, монета и медный нательный крест под завалинкой постройки № 5.

Вышеописанные варианты прикладов по местам их нахождения в постройках разбиваются на 4 группы:
– под полом (4 приклада в постройках №№ 1А, 1 и один в постройке № 2);
– под завалинкой (3 приклада в постройках №№ 1, 3 и 5);
– под окладным венцом (1 приклад – в постройке № 3);
– под основанием печи (8 прикладов).

Наборы предметов в прикладах варьируют количественно (от 1 до 31) и по составу (см. табл.)

 

Таблица

Распределение предметов в прикладах мангазейских построек.

Наименование
предмета

Под печью
(кол-во, № постройки)

Под полом
(кол-во, № постройки)

Под завалинкой
(кол-во, № постройки)

Под
окладным венцом
(кол-во, № постройки)

Всего

Топор железный

-

2 экз. (п.№№ 1А, 2)

-

-

2

Нож железный

1 (отд. печь)

1 (п. №1А)

-

-

2

Игла железная

5 (2 – в «кочевой» п.; 2 – в сенях п. № 2)

-

-

-

5

Сверло железное

3 (1 – в кочевой п; 2 – в сенях п. №2)

-

-

-

3

Пробойник железный

1 (отд. печь)

-

-

-

1

Наконечник стрелы железный

9 (1 – п.3; 2 – отд. печь; 6 – в «кочевой» п.)

-

1 (п. № 5)

-

10

Наконечник стрелы деревянный

1 (отд. печь)

-

-

-

1

Пешня железная

-

-

-

1 (п. № 3)

1

Шило железное

1 (отд. печь)

-

-

-

1

Монета серебряная

-

-

2 (п. №№ 3 и 5)

-

2

Чашечка медная

-

1 (п. № 1)

-

-

1

Крест нательный медный

3 (1 – отд. печь; 2 – «кочевая» п.)

2 (п. № 1А)

1 (п. № 5)

-

6

Крест нательный серебряный

2 (1 – отд. печь; 1 – «кочевая» п.)

-

-

-

2

Оселок

2 (1 – п. № 1; 1 – отд. печь)

-

1 (п. № 5)

-

3

Кремень ружейный

-

-

1 (п. № 3)

-

1

Слюдяная пластина

1 (п. № 1А)

1 (п. № 1А)

-

-

2

Гребень костяной

3 (1 – п. №11; 2 – «кочевая» п.)

-

2 (1 – п. № 3; 1 – п. № 5)

-

5

Обувь кожаная

38 (15- «кочевая» п.; 21 – отд. печь; 2 – сени п. №2)

-

-

-

38

Горшок

-

1 (п. № 1А)

-

-

1

Блюдо деревянное

-

1 (п. № 1А)

-

-

1

Свеча восковая

-

-

1 (п. № 1)

-

1

Перо глухаря

-

1 (п. № 1)

-

-

1

Кости зайца

2 (1 – п. № 1А; 1 – отд. печь)

-

-

-

2

Череп петуха

1 (п. № 7)

-

-

-

1

Челюсть собаки

1 (п. № 11)

-

-

-

1

Раковины

-

1 (п. № 1)

-

-

1

Зерна проса

-

1 (п. № 1)

-

-

1

Деревянные фигурки коней

4 (постройки 1А, 7, 11 и отдельная печь)

-

-

-

4

Всего

78

12

9

1

100

 

Как видно, количественно преобладают приклады, помещенные в основания печей (8 случаев). Они же заметно отличаются численностью и разнообразием предметов в наборах (обувь, железные пробойники, шило, иглы, наконечники стрел, сверла, нательные кресты, гребни, слюдяная пластина, черепа и кости конечностей зайца, петуха, собаки).

Примечательно, что такие категории находок, как кожаная обувь, железные иглы, сверла, наконечники стрел (кроме одного случая) и кости животных, встречены исключительно под печами. В то же время, под ними не обнаружены монеты, ружейные кремни, посуда и топоры. Только под завалинками встречены монеты, кремень и свеча. Только под полом – топоры, медная чашечка, горшок и блюдо. Единственный приклад – железная пешня – найден под окладным венцом (п. 3). Самый широкий спектр распределения по постройке обнаруживают нательные кресты, найденные под печами, полом и завалинкой.

В целом, необходимо отметить, что в таблице отражены скорее тенденции, нежели строгая закономерность в размещении различных предметов в той или иной части построек, так как в ряде случаев комплекты прикладов могли оказаться неполными из-за частичных разрушений культурных напластований в ходе раскопок экспедиции ААНИИ. О степени устойчивости и строгости корреляции состава прикладов с частями построек, в которых они размещались, можно будет судить при дальнейших раскопках, в случае многократной повторяемости.

Отсутствие прямой связи между разнообразным функциональным предназначением предметов из прикладов и технологией строительства (за исключением топоров) указывает на то, что в этой ситуации им придавалось символическое значение. Очевидно, обнаруженные нами комплекты вещей – не что иное, как остатки материальной составляющей строительных магических обрядов, в которых каждый предмет нес определенную идейную нагрузку.

В этнографии и фольклоре восточных славян (прежде всего, Русского Севера, выходцами откуда, судя по данным письменных источников, были мангазейские жители) описания конкретных обрядов с прикладами, аналогичными мангазейским наборам не сохранились, но данные, позволяющие понять их как символику, имеются. Все они восходят к языческим представлениям об окружающем мире, в соответствии с которыми считалось необходимым обеспечивать семейное благополучие, здоровье и т.п. путем отправления разнообразных магических обрядов, призванных нейтрализовать негативное воздействие различных духов и стихий и (или) умилостивить духов-охранителей (домового, дворового и проч.). При этом символика отдельных предметов и приношений соответствовала направлениям обрядов: негативным силам противодействовали с помощью острых колющих и режущих (прежде всего, железных) предметов-апотропеев, а позитивные или нейтральные задабривали угощениями.

К разряду оберегов в мангазейских прикладах относятся железные ножи, шилья, топоры, пробойник, шило, пешня, сверла, наконечники стрел, иглы, а также костяные гребни, нательные кресты, свеча, слюдяная пластина, оселки, ружейный кремень и кожаная обувь.

Посуда (целая, разбитая, с остатками ритуальных трапез) у славян символически связывалась с культами предков и домашнего очага, поэтому ее закапывали в углах дома. Кроме того, у русских зафиксирован обычай в случае смерти хозяина дома закапывать под красный угол горшок, «чтобы не переводился домовой».

Приклады, размещенные под основанием печи, встречены в двух вариантах: в виде двойного кольца и в виде компактной группы, включающей резную скульптуру коня. В народных представлениях печь была сакральным центром дома, местом совершения различных обрядов, призванных обеспечить благополучие и здоровье домочадцев. В то же время, будучи открытой для нечистой силы, печь сама нуждалась в защите от нее средствами охранительной магии. Как видно из мангазейских материалов, охрану обеспечивали на стадии «рождения» печи, окружая ее большим кольцом из предметов, обладающих магической силой и ограждая ее снизу малым кольцом. В данных случаях и сам круг выступал как магическая граница замкнутого охраняемого пространства (русский святочный приговор «бог – в кругу, бес – по-за кругу»).

Приклады второго варианта, включавшие деревянные резные скульптурки коней и костные остатки петуха (курицы), зайца и собаки с одной стороны, можно трактовать как строительное жертвоприношение. Такое приношение символизировало космогонический акт: на жертве, принесенной у основания мирового дерева, в соответствии с языческой традицией, был сотворен мир, а строительство жилища (микрокосмоса) в архаическом мировоззрении уподоблялось сотворению мира (макрокосмоса).

В качестве строительной жертвы под фундамент дома на Русском Севере закладывали череп лошади, живую собаку, петуха или курицу (так называемая закладная жертва). Заместителем реальной кровавой жертвы могло выступать его ритуальное изображение (в мангазейских прикладах – скульптурки коней). У славян апотропеическими свойствами наделялись, в частности, изображения зайца и коня. Душа жертвы становилась мифическим покровителем строения.

Фигурки коней из мангазейских прикладов сильно стилизованы: присутствуют туловище и голова. В одном случае изображение двуглавое, в другом на спине вырезаны поднятые крылья. Акцент на изображение головы объясняется особой ролью конского черепа в общеславянской языческой традиции, где он воплощал плодородие, смерть и хтонические силы.

Символика коня тесно связана с огнем – стихией, связывающей мир мертвых и мир живых и имеющей двойственный характер: с одной стороны, огонь – яростная стихия, грозящая уничтожением, с другой – очищающее пламя, творческое начало (домашний огонь). Русский фольклор сохранил мифический, восходящий к культу бога-громовика Перуна, образ огненного (огнедышащего, крылатого) коня, питающегося огнем или углями. В этом образе заметны связь коня как со стихийным огнем (молнией, пожаром), так и с домашним очагом. В свете изложенного, более приемлемой выглядит интерпретация мангазейских фигурок как символа мифического огненного коня, нежели как замену головы жертвенного животного. Огненный конь как атрибут Ильи-пророка, христианского наследника Перуна, вероятно, был призван приручать огненную стихию и защищать жилище от пожара.

Костные остатки животных, сопровождающие в прикладах фигурки коней, вполне согласуются с традиционными русскими жертвоприношениями домовому: заяц и петух – символы огня, пожара, а собака – защитница дома от нечистой силы (образ собаки мог принимать и сам домовой). Встреченная в одном из прикладов слюдяная пластина, видимо, служила заменителем зеркала – оберега от нечистой силы, обладающего эффектом отражения.

Среди прикладов особое место занимает медная чашечка, помещенная под пол постройки № 1. Вместе с содержимым (пером глухаря, раковинами моллюсков и зернами проса) она являла собой символическую модель мира, в которой раковины олицетворяли нижний мир, зерна проса – земной, средний, а перо – верхний, небесный. Сам ритуал, вещественным компонентом которого вступал приклад, очевидно, символизировал космогонический акт: строительство дома уподоблялось творению мира, а его структура повторяла архаическую картину мира (микрокосм и макрокосм).

В целом, зафиксированные в мангазейских постройках разнообразные виды строительных прикладов наглядно характеризуют одну из малоизученных сторон духовной культуры жителей средневекового русского города. Как видно, в ритуальной практике мангазейцев актуализировался мощный пласт дохристианских языческих представлений об окружающем мире. Строительству печи и дома в целом предшествовали магические церемонии, призванные освятить жилое пространство и тем самым обеспечить защиту его обитателей от негативного воздействия нечистой силы. При этом строительство дома, в соответствии с народной традицией, уподоблялось акту творения мира. Примечательно, что архаичные языческие представления в этих обрядах гармонично сочетались с христианской символикой (нательные кресты и восковая свеча). Обряды, естественно, включали в себя и соответствующие сакральные формулы (заговоры, молитвы), о содержании которых пока приходится лишь догадываться.

Целенаправленные археологические исследования Мангазеи вкупе с данными фольклора, этнографии и письменных источников, несомненно, будут способствовать созданию более полной реконструкции системы духовных воззрений, бытовавшей в народной среде в позднем средневековье.

Рис. 1. Деревянная фигурка крылатого коня (постройка 1А)

Рис. 1. Деревянная фигурка крылатого коня (постройка 1А)

* * *

  • Афанасьев А.Н. 1982. Древо жизни. М.
  • Белов М.И., Овсянников О.В., Старков В.Ф. 1980. Мангазея. Мангазейский морской ход. М.
  • Они же. 1981. Мангазея. Материальная культура русских полярных мореходов и землепроходцев XVI-XVII вв. М.
  • Зеленин Д.К. 1991. Восточнославянская этнография. М.
  • Русский Север. Этническая история и народная культура XII-ХХ века. М. 2001.
  • Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М. 2002.
   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования