Все для Joomla . Бесплатные шаблоны и расширения.

А.Г.Брусницына. Нижнее Приобье в конце I тысячелетия н.э. (по материалам раскопок Питлярского городища в 2001 г.) // Научный вестник. Вып. 11. Обдория: история, культура, современность. Салехард, 2002. С. 14-18.

 

Постановка проблемы

В последние 10 лет археологическое изучение средневековой истории Нижнего Приобья значительно продвинулось вперед. Благодаря работам Ямальской археологической экспедиции ИИА УрО РАН и ряда других экспедиций существенно выросла база источников, поставлены научные проблемы, предложены их решения. Наиболее изученными на сегодняшний день в средневековой проблематике Северо-Западной Сибири являются т.н. «зеленогорский» (6 – начало 8 в.) и «кинтусовский» (10 – начало 12 в.) периоды. В эти периоды в северной зоне Нижнего Приобья значительно увеличивается количество археологических памятников, что обусловленно, вероятно, в числе прочих причин, демографическими скачками, приведшими к активному освоению северных районов Ямальского полуострова, а также периодическими потеплениями климата. Оба эти периода отмечены формированием у северного населения Западной Сибири особых черт материальной культуры. В 6-7 вв. это выразилось в оформлении своеобразного северного типа керамики (тиутейсалинского), свидетельствующем об обособлении части населения в южной тундре полуострова Ямал и непосредственно прилегающих с юга территориях. Хозяйство «тиутейсалинцев» было ориентировано на активную добычу северного оленя при развитии собственного транспортного оленеводства в сочетании использования продуктов морского промысла. Аналогичные процессы, по всей видимости, протекали и в кинтусовское время и привели в конечном итоге к формированию хозяйства, основанного на крупностадном кочевом оленеводстве. Основания для подробного изучения культуры нижнеобского населения в эти периоды дают материалы раскопок таких памятников, как поселения Тиутей-Сале 1, Зеленая Горка и Полярный Круг, городище Ярте 6 [Федорова и др., 1998, с. 70-71].

В то же время, промежуточный период (8-9 вв.) остается неизученным и ставит перед нами ряд вопросов. Изучая средневековую историю Нижнего Приобья, мы неизбежно прибегаем к постоянным сравнениям наших материалов с памятниками широтного течения р. Обь, и в частности, Сургутского Приобья, где накоплена колоссальная база, раскопаны десятки памятников позднего железного века. Но если рост числа зеленогорских комплексов наблюдается и в Среднем и в Нижнем Приобье, то в послезеленогорское время процессы, протекавшие в этих регионах, как будто приобретают разные векторы при сохранении единого культурного пространства, выраженного в бытовании одинаковой керамической посуды кучиминского типа.

В Сургутском Приобье и южных районах Нижнего (бассейн р. Казым) в 8-9 вв. «происходит быстрое изменение фортификационной традиции», выраженное в значительном усилении оборонительных систем. Археологических памятников не становится меньше, так что, видимо, это усиление обусловлено некими социально-политические изменения. По предположению К.Г. Карачарова, в кучиминское время в Сургустком Приобье «выделяется сословие воинов, происходит укрепление военно-потестарной системы», война «становится одним из наиболее значимых элементов жизни общества». В конце 9 – начале 10 в. кучиминские городища прекращают свое существование по пока неясным причинам [Чемякин, Карачаров, 1999, с. 46,47,52].

В северной части Нижнего Приобья количество известных памятников с керамикой кучиминского типа существенно меньше, чем памятников зеленогорского времени. Изменяется и их качество. В Шурышкарском районе открыто пять укрепленных поселений зеленогорского времени (судя по разведочным сборам) и только одно – кучиминское: Питлярское городище.

Кроме хронологической, в средневековой истории Северо-Западной Сибири имеется еще и географическая лакуна. Ямальская археологическая экспедиция под руководством Н.В. Федоровой, ориентированная главным образом на проблематику позднего железного века, работает пока в основном в наиболее северных районах Нижнего Приобья, на широте северного полярного круга и в заполярье. Огромная территория между бассейном р. Казым и самыми низовыми притоками Оби (в южной части Шурышкарского района) остается в числе малоизученных. Особенно это касается правобережных притоков, поскольку на левой стороне Оби (рр. Сыня и Войкар) в результате разведок Е.А. Кочегова и Н.В. Федоровой были открыты довольно многочисленные памятники. Питлярское городище – одно из немногих известных средневековых памятников на Большой Оби. Поэтому его изучение помогает заполнить не только хронологическую лакуну, но и географическую, связав военизированный оседлый таежный «юг» и постепенно становящийся кочевым и оленеводческим таежно-тундровый «север» Западной Сибири.

Питлярское городище

В полевом сезоне 2001 года Ямало-Ненецкий окружной краеведческий музей им. И.С. Шемановского совместно с Питлярской средней школой-интернатом в рамках эколого-археологической экспедиции «Живая вода» произвел раскопки на археологическом памятнике эпохи средневековья Питлярском городище в Шурышкарском районе Ямало-Ненецкого автономного округа. Памятник стал известен в 1990 году в результате разведочных работ экспедиции кооперативной научно-исследовательской археологической лаборатории «Архаика» (г. Тюмень) в составе С.Г. Пархимовича и, в то время, старшего научного сотрудника Ямало-Ненецкого краеведческого музея Е.И. Кочегова. Городище интенсивно подмывается паводковыми водами, край береговой террасы обваливается вместе с находками, которые по малой воде в большом количестве можно найти на песчаной отмели берега р. Питляр. Поэтому об этом месте давно было известно некоторым жителям п. Питляр, расположенного неподалеку. Именно они и показали памятник С.Г. Пархимовичу. Рекогносцировочный раскоп 3х4 м и зачистка стенки обрыва показали наличие культурного слоя мощностью местами до 35 см в виде «супеси темно-серого цвета с пылевидной примесью суглинка», и разрез рва глубиной около 90 см от древней поверхности [Пархимович, 1991].

Городище (вернее его остатки) занимает протяженный участок (100 м) коренного правого берега р. Питляр. Последняя в 1,5 км к северо-западу впадает справа в Большую Обь. В нижнем течении р. Питляр имеет широкую (до 3 км) низкую пойму, заливаемую в половодье. А в 6 км от устья ее коренные берега образуют относительно узкий проход, сближаясь до 600 м, выше которого располагается обширный Питлярский Сор, собственно, и давший название всей реке[1]. В устье р. Питляр, на правом берегу располагался заброшенный ныне поселок Хантыпитляр (в 1,5 км к северо-западу от городища). Современный п. Питляр находится в 6 км к северу от устья р. Питляр, на правом берегу Большой Оби (в 6,5 км к северу от городища).

Высота террасы с расположенным не ней городищем местами превышает 11 м от уровня паводковых вод (на 20.06.2001) и подножия террасы. Линия обрыва берега тянется по направлению З-В. Вероятно, в период бытования городища занятый им участок берега имел вид значительно выдающегося в пойму участка террасы, на котором, собственно, и располагались древние укрепления и постройки. К настоящему времени большая (южная и срединная) часть городища разрушена паводковыми водами. Сохранилась лишь оборонительная система с напольной (северной) стороны и северная периферийная часть внутренней площадки (не более 8 м шириной). При этом сохранившиеся линии обороны в северо-восточной части сильно оплыли в глубокий лог, непосредственно ограничивающий памятник. Городище продолжает разрушаться: за 11 лет с 1990 года кромка берега обвалилась на 2-2,5 м.

Судя по сохранившемуся северо-западному углу оборонительных сооружений, площадка городища имела прямоугольную форму. Оборонительная система включала четыре вала, разделенные тремя рвами. Ширина валов в настоящее время колеблется от 3 до 6 метров, рвов - от 3 до 5. Перепад высот составляет около 1 м, местами до 1,5 м. Внутренний ров опоясывал прямоугольную площадку городища длиной вдоль обрыва террасы ок. 30-32 м. В северной части третьего от центра городища вала зафиксированы следы некоего объекта (бастиона ?) в виде овального западения с прямоугольной обваловкой высотой 70-85 см размерами 4х5 м.

Площадка городища в настоящее время густо залесена. Смешанный лес, представленный елью, лиственницей и березой, имеет густой кустарниковый подлесок и травянистый покров. В понижениях (во рвах) травянистый покров вытесняется мохово-лишайниковым. Какие-либо объекты на площадке городища визуально не фиксируются. Общая исследованная площадь на городище составляет 68 кв.м.

Раскопами 1990 и 2001 гг. изучен северо-восточный участок площадки городища, примыкающий к нему небольшой участок внутреннего вала и рва. Выявлена следующая стратиграфия: под дерном и почвенным слоем (светлая гумусированная супесь) пронизанным мощной корневой системой произрастающих здесь деревьев и кустарников, фиксировались культурные слои кучиминского периода (темно-серая пестроцветная супесь с находками костяных изделий и керамики) мощностью до 35 см (во рву до 67 см) и зеленогорского (серо-желтый (местами серо-коричневый) пестроцветный песок) до 20 см толщиной. Наибольшее число находок и камней встречается в основании этих слоев. Подстилающие слои представлены светлым оподзоленным песком с интенсивной углистой верхней кромкой (древняя погребенная почва) и светло-желтым материковым песком.

Оборонительная линия соотносится со слоем темно-серой супеси с керамикой кучиминского типа и была сооружена, по всей видимости, не ранее 8 века на месте существовавшего раннего поселка. От него остался серо-желтый песчаный слой с находками сосудов зеленогорского типа (7 век) и остатки наземного сооружения с углубленной центральной частью. Последнее, шириной ок. 6 м, имело прямоугольную форму, длинной стороной было ориентировано почти по линии С-Ю, выходом к югу, к реке. Центральная часть была углублена на 15-20 см и выстелена берестой, стенки углубления укреплены. Наземная часть по периметру постройки шириной ок. 1,5 м имела деревянное покрытие. Границы постройки маркирует небольшая канавка глубиной не более 10 см. Подсыпка стен не производилась. В юго-западном углу постройки зафиксировано углистое пятно. В средней части западной стенки расчищен край очага (?) открытого типа.

Непосредственно на засыпанном котловане постройки зеленогорского времени было устроено сооружение, связанное с бытованием городища. Более темные слои кучиминского периода насыщены находками керамики, костей, костяных и каменных изделий. Большая часть находок залегает в основании темного слоя. Здесь же отмечается значительное количество камней, в основном очень крупных, часть из них обожжена. Постройка этого времени, фрагмент которой изучен в раскопе, была наземного типа со слегка углубленной (или вытоптанной) центральной частью. Ее конструкция остается неясной; это могла быть открытая каркасная постройка или навес. Предположительно, она использовалась в хозяйственных целях. Частично вскрыты остатки двух глинобитных печей (судя по находкам фрагментов глиняной обмазки), связанных с ее функционированием, окруженные неглубокими канавками. В заполнении очагов и рядом с ними были встречены многочисленные куски шлака, мелкая кость, фрагменты ошлакованной керамики, что позволяет сделать предположение об их использовании для металлообработки. Однако незначительность прокаленной почвы под ними говорит об их недолговременности.

Оборонительная стена, возведенная на внутреннем валу, фиксировалась в пределах раскопа в виде двух параллельных углистых канавок и цепочки столбовых ям овальной или округлой формы от 20 до 60 см в диаметре. С внутренней стороны к ней было пристроено некое прямоугольное бревенчатое сооружение размерами 2,5х2,1 м, фундамент которого обнаружен в раскопе. Насыпь на внутреннем валу не фиксируется. Внутренний ров на исследованном участке имел глубину около 1,5 м от древней поверхности.

Около оборонительной стены была выкопана яма в форме неправильного овала размерами 1,6х1,0 м и глубиной 65 см от древней поверхности. Яма прорезала слой с зеленогорской керамикой. В нижней части она была заполнена золой вперемежку с угольками, кальцинированными косточками, мелкими фрагментами керамики и бересты. В ее верхнем заполнении было найдено большое количество камней, в том числе очень крупных, кости животных, многочисленные фрагменты битой посуды, включая крупные куски придонной части сосуда на высоком поддоне, а также развал глиняного горшка.

Несмотря на небольшую площадь и слабую информативность периферийной раскопанной части памятника все же можно сделать ряд выводов о функционировании городища и хозяйстве его населения. Кроме многочисленной коллекции керамики был получен некоторый вещевой инвентарь, включающий изделия из кости, камня, глины и бересты, а также железный нож, фрагмент медной пластинки, медный крючок и металлический слиточек.

Наиболее массовой категорией костяных изделий являются наконечники стрел; их найдено шесть целых и три фрагмента. Все наконечники, кроме одного, изготовлены из лосиной кости, черешковые, треугольные, ромбические либо трапециевидные в сечении. Один отличается от всех других: он имеет длинный круглый в сечении черешок с одной скошенной стороной и пятиугольное в сечении перо; оформление его нижней части имитирует три шипа, мощная ударная часть оформлена в виде пирамиды. Еще один наконечник плоский, изготовлен на фрагменте расколотой трубчатой оленьей кости. Кроме наконечников стрел, из лосиного рога также изготовлен круглый в сечении клинышек, с треугольным острием, служивший, вероятно, для забивания и выбивания деревянных деталей, и втульчатый инструмент, использовавшийся для рыхления земли. В качестве амулетов, вероятно, использовались подвески из резцов лося, найденные в количестве 3 шт. Из оленьего рога и костей выполнены проколки (2 шт.), овальная втулка и рукоятка ножа, овальная в сечении, слегка изогнутой формы. Предположительно, свистулькой являлась трубочка с прорезанным у края отверстием, выполненная из берцовой косточки зайца. Три грубо выполненные изделия из плюсен лося и оленя определены как инструменты для плетения сетей. Имеется в коллекции и инструмент для растягивания кожаных ремней из лосиной лопатки [2].

Интересной находкой является фрагмент оперения стрелы («флажок»), срезанный с белого пера крупной птицы. Береста встречена в большом количестве, как в необработанном виде (рулончики), так и в изделиях: фрагменты цилиндрических коробочек с вертикальными стенками и стелька для обуви, состоящая из двух деталей.

Каменный инвентарь представлен лощилами, точильными брусками и крупными шлифовальными камнями, скребками и наковаленками. В коллекции 1990 г., кроме того, имеется миниатюрная глиняная фигурка птицы.

Анализ собранного остеологического материала позволяет сделать вывод о том, что городище обиталось круглогодично. Основным занятием населения была, вероятно, охота на копытных, главным образом, лося, весеннее-летняя добыча водоплавающих, в частности, лебедя, а также рыбная ловля. Можно предполагать, что в пищевом рационе обитателей городка рыба занимала важнейшее место, но в раскопе встречено совсем немного рыбных костей. Дальнейший анализ полученных материалов позволит более детально охарактеризовать хозяйственную деятельность обитателей городища.

Для определения места городища в круге памятников 8-9 вв. важно его топографическое расположение. Как уже говорилось, большая часть городища к настоящему времени обрушена. Вероятно, первоначально оно занимало овальный выступ края террасы, ограниченный с востока и северо-востока глубоким оврагом со стекающим по его дну ручьем, с запада – небольшим озерцом, с юго-запада и юга – пересыхающей мелкой протокой, соединяющей ручей с озером. Вероятнее всего, подход к городищу был наиболее удобен со стороны устья ручья – с юго-востока; здесь же и склон был наиболее пологим. При том, что городище располагалось в углублении от основного русла Оби (в 1,5 км), что затрудняло доступ к нему, благодаря широкой пойме р. Питляр (6 км), с его территории отлично просматривалась вся 50-киллометровая пойма Оби с ее многочисленными протоками и левый коренной берег от Войкарского сора до современных Шурышкар. Вероятно, главным образом, городище было предназначено для отражения опасности, которая приходила с юга. Позицию более удобную для этой цели трудно придумать. Это дает снования предполагать, что основная функция городка заключалась в своевременном обнаружении и, возможно, отражении военной опасности, приходившей сверху по Оби.

Нижнее Приобье в 8-9 вв. н.э.

По данным В.М. Морозова, в южной части Нижнего Приобья, в основном на правобережье, выше устья р. Казым, к середине 1990-х гг. было открыто 9 поселений кучиминского времени, из которых 5 укрепленные. Интересно, что городища тяготеют к Обскому берегу (гор. Низямы V, Шеркалы II, IV), тогда как на притоках, в т.ч. в бассейне р. Казым, довольно подробно обследованном, известны только неукрепленные поселки этого времени. Исключение составляет городище Сартынья III, расположенное на левом берегу р. Северная Сосьва [Очерки культурогенеза…, с. 369-373].

В северной части региона к настоящему времени открыто еще около 10 памятников этого периода, как на левобережных притоках (рр. Войкар, Сыня), так и на правом берегу Оби (рр. Полуй, Питляр), один памятник с керамикой кучиминского времени (стоянка Малто I) найден на Ямальском полуострове. Как уже говорилось, единственное пока известное кучиминское городище в этом регионе – Питлярское. Но памятники рр. Сыни и Войкара исследованы в основном разведками, которые не всегда полностью отражают их хронологию. Некоторые открытые здесь городища могут в последствии дать кучиминские материалы. Так гор. Выт-вож-горт в среднем течении р. Сыня, расположенное на правом берегу высотой 15 м и датированное по разведочным данным широко 2 половиной I тыс. н.э., судя по его топографии (тройная линия обороны), также может относиться именно к кучиминскому времени.

В целом, можно отметить, что в 8-9 вв. в северо-таежной зоне Нижнего Приобья количество памятников по сравнению с предыдущим зеленогорским периодом уменьшается незначительно, в отличие от ямальской тундры. Подвижное тундровое население напрямую зависело от климатических изменений. По данным дендрохронлогии, в начале 8 в. в Северо-Западной Сибири закончилось климатическое потепление, приходившееся на 6-7 вв. Это могло привести к изменению миграционных путей диких стад северного оленя и вынудило население отступись к югу, в лесотундровые районы. Изменение количества поселений здесь связано, скорее, не столько с уменьшением самого населения, сколько с ограничением его подвижности.

Оборонительные системы городищ, по сравнению с зеленогорскими, усиливаются значительно. Довольно характерной чертой поселений является расположение их на местах, ранее заселенных (в раннем железном веке, в предшествующие 6-7 вв.), т.е. традиционных. Создается впечатление, что Питлярское городище маркирует некую пограничную территорию. Вероятно, социально-политические процессы, протекавшие в Сургутском Приобье, о которых пишет К.Г. Карачаров, только отголосками доносились до низовых участков Оби. Об этом говорит преобладание неукрепленных поселений на притоках. Опасность исходила, вероятно, именно со стороны активного Среднего Приобья. Под этим влиянием население Нижней Оби, сохраняя в целом привычный уклад жизни, было вынуждено, возможно, усиливать южные границы своих угодий.

[1] Название Питляр образовано от хант. Питл`ор – `Черный сор (пойменное озеро)`.
[2] Трассологическое определение выполнено Н.А. Алексашенко. Определение костей – П.А. Косинцевым.


Литература и источники:

  • Федорова Н.В., Косинцев П.А., Фитцхью В.В. Ушедшие в холмы. Культура населения побережний северо-западного Ямала. Екатеринбург, 1988.
  • Очерки культурогенеза народов Западной Сибири. Том. I. Поселения и жилища. Книга I. Томск, 1994.
  • Чемякин Ю.П., Карачаров К.Г. Древняя история Сургутского Приобья // Очерки истории традиционного землепользования хантов (Материалы к атласу). Екатеринбург, 1999. С. 9-66.
  • Пархимович С.Г. Отчет о рекогносцировочных исследованиях археологических памятников в г. Салехарде и Шурышкарском районе Тюменской области в 1990 году. Том I,II. Тюмень, 1990. – Научный архив ЯНОКМ. Ф.I, д.18,18а.
   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования