Интернет-магазин nachodki.ru

Н.В.Федорова. Полуостров Ямал: историко-культурное наследие и проблемы его сохранения]
Natalia V.Fedorova. Cultural Heritage in Yamal, Siberia: Policies and Challenges in Landscapes Preservation // Northern Ethnographic Lanscapes: Perspectives From Circumpolar Nations. Washington. 2004. P. 343-357

 

  «…охрана и использование единичных (точечных) объектов не может быть эффективной вне окружающего их исторического и природного пространства»
П. Шульгин. Уникальные территории в региональной политике // Уникальные территории в культурном и природном наследии регионов. Москва, 1994. С 4.

Полуостров Ямал, северная оконечность Западно-Сибирской равнины, со многих точек зрения является уникальной территорией. Это полуостров, расположенный по принятым географическим канонам на границе Европы и Азии, по своей сути является последним «форпостом» Европы в Сибири. Ямал «открыт» на запад, широкая полоса Большеземельской тундры, по которой с востока на запад (или с запада на восток) передвигаются ненцы-кочевники, так же связывает пространства Северо-Востока Европы и Севера Западной Сибири, как много южнее объединяет Европу и Азию пояс великих степей. К востоку от Ямала следуют слабо заселенные человеком пространства – полуострова Гыдан и Таймыр, побережье моря Лаптевых и Восточно-Сибирского. Наконец, на восток от устья р. Колымы начинается совершенно другой мир, смыкающийся в историческом и культурном отношении с Американским континентом, мир оседлых эскимосских культур, ориентированных на добычу морского зверя.

Ямал – это полоса вытянутой с юга на север равнинной тундры, протяженностью около 750 км. Она не имеет крупных меридионально текущих рек, что наложило неизгладимый отпечаток на процессы его заселения человеком и формирование систем хозяйственной адаптации на этой территории. Полуостров Ямал – это также культурное ядро, «осевая территория» (core area) кочевой культуры сибирских ненцев. Это - единый историко-этнографический ландшафт, со своей уникальной глубокой историей и живой доселе системой жизнеобеспечения (subsistence economy) , основанной на круглогодичном кочевании оленеводов со стадами оленей от полярной границы леса в арктические тундры. Такая система жизнеобеспечения существует на Ямале уже много столетий, с той только разницей, что в I и начале II тысячелетия новой эры она основывалась на кочевании за стадами диких оленей с использованием немногочисленных домашних в качестве транспортного средства (Федорова 2000, 2000 а).

Постановка проблемы.

Но зададим себе вопрос, насколько прочна и устойчива в современном мире «живая» культура коренных обитателей Ямала? Какие у нее перспективы выживания и как сохраняется ее наследие в условиях современной системы административного и хозяйственного развития Севера России?

Основные вопросы, которые будут затронуты в этой статье, сводятся к следующим. Первое: существует ли в настоящее время в Ямало-Ненецком автономном округе в целом, и на полуострове Ямал в частности действенная система охраны историко-культурного наследия? Второе: существует ли в принципе в этой системе понятие историко-культурного («этнографического») ландшафта и, если существует, то как отражается в законодательных документах и повседневной практике служб охраны культурного наследия?

Ямало-Ненецкий округ: современная демографическая ситуация и охрана наследия.

Полуостров Ямал – часть Ямало-Ненецкого автономного округа (ЯНАО) и до некоторой степени его символ. Территория его сейчас составляет Ямальский район ЯНАО. Он расположен на самом севере Западной Сибири и в двух часовых поясах к востоку от центра Европейской России (рис.1).

Территория Ямало-Ненецкого округа составляет 750, 3 тысячи квадратных километров, с населением в 500, 5 тысяч человек (здесь и далее цифровые данные из: «Ямал: грань веков и тысячелетий». С. 13, 63-91, 92) . Средняя плотность населения 0, 7 человека на квадратный километр (для сравнения: средняя плотность населения по России – 8, 6 человека на квадратный километр). В округе насчитывается 7 городов, 8 рабочих поселков, 103 сельских населенных пункта. Он делится на семь районов (муниципальных образований), одним из которых и является Ямальский район с центром в поселке Яр-Сале, где расположена районная администрация и все основные службы, включая районный музей.

Ямало-Ненецкий округ является одной из наиболее динамично развивающихся территорий Российской Федерации, главные отрасли экономики – газовая и нефтяная. Эти отрасли служат «мотором» всей экономики региона и одновременно создают весьма серьезные проблемы в деле сохранения живой культуры населяющих его коренных малочисленных народов Севера. В последнее время начинает активно развиваться и агропромышленный комплекс, в котором занято в основном коренное население, а именно, оленеводство и переработка его продукции, рыбопромышленная отрасль и т.д..

Нефтегазовое освоение региона, начатое в конце 1950-х годов, кардинально изменило не только путь социального и экономического развития Ямало-Ненецкого округа, но и демографическую ситуацию. По данным всесоюзной переписи населения 1939 года в округе проживало 45 734 человека, в том числе 15 348 оленеводов - кочевников (33, 56 %). В 1959 г., то есть накануне эпохи активного промышленного освоения, население составляло 65 тысяч человек, из них 28 тысяч представителей аборигенных народов. К середине 2000 года постоянное население в округе составляло уже 506, 8 тыс. человек, из них: русские – 62, 8 %, украинцы – 5, 8 %, татары – 5, 8 %, ненцы – 4 %, ханты – 1, 5 %, коми – 1 %. Городское население в округе - 419, 6 тыс. человек, сельское – 87, 181 тыс. человек, причем удельный вес представителей коренного населения среди сельского населения лишь немного более трети. Из них кочевой образ жизни ведут 13 285 человек, основная часть которых живет на полуострове Ямал.

Совершенно очевидно, что за последние четыре десятилетия население округа значительно выросло за счет «новопоселенцев», которые, приезжая на заработки, никак не связывали ни своего будущего, ни будущего своих детей с этой землей. Среди них бытует выражение «большая земля» или просто «земля» в применении к остальной территории России. То есть, пребывая годами в ЯНАО, осваиваясь в его городах и поселках, они изначально чувствовали себя кем-то вроде зимовщиков на полярных станциях, которых вот-вот сменят и они уедут «на большую землю».

В самые последние годы (конец 90-х - 2000 г.) появилась еще одна довольно значительная популяция новоприезжих – переселенцы из бывших республик СССР и зон военных и межнациональных конфликтов в пределах самой России.

Сохранность памятников историко-культурного наследия и – тем более – вмещающего их естественного и культурного ландшафта, волновала это пришлое население в последнюю очередь. Но обстоятельства сложились так, что оторванные от своих корней новопоселенцы, вынуждены осесть на территории округа, у них родились и уже выросли дети, для которых эта земля стала родной. В этой ситуации обретение культурно-исторических корней стало важно уже не только для коренного населения, но и для всех категорий так называемых «новопоселенцев». Этот недавний сдвиг в отношении к культурному наследию начинает отчетливо проявляться в общественном сознании, что отражается в освещении различных историко-культурных сюжетов и проблем наследия средствами массовой информации, а также и в законодательной деятельности окружной администрации и местных властей.

Законодательная база и реальное положение.

Законодательная база в области охраны и использования историко-культурного наследия в ЯНАО развивается в течении последних десяти лет – с тех пор, как округ стал самостоятельным субъектом Российской Федерации (1992 г.). До этого времени на территории ЯНАО – как и по всей территории бывшего СССР - действовало общесоюзное законодательство, в частности «Закон об охране памятников истории и культуры» от 1978 г. В 1993 г. было принято «Положение об охране памятников истории и культуры» – утверждено постановлением Главы администрации ЯНАО № 117 от 22 мая 1993 г. Этим же Постановлением функции специально уполномоченного органа «охраны памятников истории и культуры на подведомственной им территории» были возложены на администрации городов и районов (муниципальных образований), т.е. местным администрациям было рекомендовано ввести в штат отделов культуры специалистов по охране памятников. Отмечу сразу, что в такой редакции этот пункт «Положения» не является обязательным к исполнению, и до сих пор, несмотря на целый ряд происшедших реорганизаций (так, «Отделы культуры» были реорганизованы в «Управления культуры», наконец, в «Комитеты по культуре, молодежной политике и спорту»), только в двух районах – Приуральском и Красноселькупском – имеются специалисты по охране памятников истории и культуры. Причина не столько в «не обязательной» редакции этого пункта в «Положении», сколько в отсутствии в Округе специалистов подобного профиля.

В 1996 г. было разработано Положение «О проведении историко-культурной экспертизы на территории Ямало-Ненецкого автономного округа», за основу при этом был взят аналогичный документ, принятый ранее на территории соседнего, Ханты-Мансийского автономного округа. Положение это, кстати, до сих пор не принято к действию, так как оно не прошло согласования с Департаментом недропользования и природных ресурсов. Поэтому экспертизы территорий, отводимых под строительство или иную хозяйственную деятельность – скорее, исключение, чем правило, а проведение их зависит от активности отдельных сотрудников районных администраций или специалистов-археологов, до которых информация о том или ином строительстве дошла случайным путем.

В 1998 г. был принят закон «Об охране памятников истории, культуры и архитектуры в Ямало-Ненецком автономном округе» ( № 40 от 16.10.98). В окружной инспекции по охране и использованию памятников истории и культуры , которая располагается в административной столице Округа – городе Салехарде имеется сводный, но еще не окончательный список памятников историко-культурного наследия ЯНАО (он существует пока в виде картотеки, но постепенно подготавливается в виде компьютерной базы данных), в который входят: памятники археологии, а именно, поселения, некрополи, древние святилища и т.д. - их сейчас известно 269; памятники истории, такие как «Центр поверхности Российского государства», рассчитанный в 1906 г. Д.И.Менделеевым и установленный в виде памятного знака в 1985 г. или сохранившиеся остатки лагерей ГУЛАГа, в частности, так называемая 501 стройка; памятники градостроительства и архитектуры, в число которых входят памятники, посвященные победе во II мировой войне, здания постройки 30-х годов ХХ в., мемориальные знаки и доски, храмы; достопримечательные места – территории, имеющие универсальную ценность как совместные творения природы и человека с точки зрения истории и этнологии, в том числе центры бытования народных художественных промыслов. Замечу, что Законодательство РФ эту категорию памятников наследия включает в состав памятников истории.

Законодательства Российской Федерации и Ямало-Ненецкого автономного округа включают такие понятия, как «ансамбль памятников истории и культуры», «градостроительные образования», но в них отсутствует понятие о памятниках этнической культуры или историко-этнографическом ландшафте. Между тем, в ЯНАО и других субъектах федерации Российского Севера именно эти категории памятников оказываются наиболее актуальными с точки зрения национальной политики в отношении коренных народов Севера: памятники археологии, как правило, имеют такой солидный возраст, что уже как бы «ничьи», поэтому именно объекты живой этнической культуры воспринимаются как «свои». Связь их с ландшафтом также более очевидна.

Таким образом, очевидно, что округ имеет довольно большой пакет законодательных документов, теоретически позволяющий вполне эффективно работать в области сохранения и использования историко-культурного наследия. И что же, можно заключить, что все в порядке, и те памятники историко-культурного наследия, которые уже внесены в список, охраняются, кроме того, ведется активная работа по выявлению и внесению в список новых объектов? Ничуть не бывало. Проблема заключается не в том, что отсутствуют законные основания для охраны памятников истории и культуры, а в том, что сама существующая система не срабатывает. Для этого есть много причин, включая отсутствие необходимых средств, подготовленных кадров в службах охраны культурного наследия и, главное, минимальной информированности населения и местных административных органов о памятниках истории и культуры, которые они обязаны поддерживать и охранять.

В качестве иллюстрации приведу очень характерную, к сожалению, историю с городищем (жертвенным местом) Усть-Полуй, расположенном в городской черте столицы Ямало-Ненецкого округа городе Салехарде. Памятник датируется 1 в. до н.э., представляет собой остатки древнего межплеменного сакрального центра. Он известен во всем мире благодаря, во-первых, своим уникальным артефактам, среди которых множество художественных вещей, во-вторых, первым публикаторам этих коллекций – В.Н.Чернецову и В.И.Мошинской, сделавших их известными как российскому, так и зарубежному читателю (Сhernetsov and Moszinska, 1974). В начале 1990-х годов, когда наша экспедиция приступала к раскопкам Усть-Полуя, в Ямало-Ненецком округе на всесоюзном учете состояли только два памятника: Мангазея - остатки русского города ХVII в. и городище Усть-Полуй. Территориально городище Усть-Полуй относится к юрисдикции городского управления культуры, так как находится в черте современного города Салехарда. Соответственно, городские службы должны нести ответственность за состояние памятника и его охрану. Но, к моему немалому удивлению, в этом самом городском управлении даже не знали, где оно находится, не говоря уже о том, что просто не представляли, каким образом нужно этот памятник «охранять». В результате такого полного незнания и бездействия, памятник сильно поврежден грунтовыми дорогами и строительством различных мелких объектов. В логах, ограничивающих площадку памятника, местные жители устроили помойки, так как в Салехарде, как и во многих других местах, существуют проблемы с вывозом мусора. Кроме того, богатство культурного слоя памятника давно уже привлекает самодеятельных раскопщиков, которые вносят свой немалый вклад в его разрушение и разграбление археологических ценностей. Итак: памятник, состоящий на самом к тому времени высоком уровне государственного учета и расположенный на территории столицы округа, буквально на глазах у окружных властей, не охранялся вообще никем и никак. Стоит ли говорить, как обстоит дело с охраной и документацией памятников наследия в отдаленных поселках, а тем более - в тундре.

То есть, дело не в отсутствии необходимого законодательства, а в слабости местных служб охраны и несоблюдении на всех уровнях – от государственного учреждения до частного хозяйства – действующего федерального и окружного законодательства в сфере сохранения и использования историко-культурного наследия. Причем многие из хозяйственных субъектов и землесобственников просто не осведомлены о своих обязанностях в этой сфере. Наиболее действенной мерой для преодоления такого несоблюдения или незнания законов должно стать включение органов охраны памятников как окружных, так и муниципальных, в списки обязательных согласований при отводе земель под какую-либо хозяйственную деятельность: от строительства крупных нефте и газопроводов до возведения нового коровника. Все отводимые земли должны проходить обязательную историко-культурную экспертизу, во время которой обследуется отводимая территория и выявляются подлежащие охране объекты историко-культурного значения.

Замечу попутно, что вопросы выявления, постановки на учет, охраны и возможного использования памятников истории и культуры во всех вышеупомянутых законодательных актах решаются только и исключительно в ракурсе использования конкретных памятников. То есть «единичных, (точечных) объектов» (см. Шульгин, 1994). Нигде они не рассматриваются в совокупности с вмещающим их ландшафтом; соответственно нигде такой ландшафт законодательно не охраняется и не рассматривается как объект специальной или культурной ценности..

Археологические экспертизы при новом строительстве и землеотводе уже в течении 10 лет регулярно проводятся только в одном из районов округа- в Пуровском, расположенном на самом юге ЯНАО. Эти работы финансируются объединением .«Пурнефтегаз». В результате, на территории Пуровского района не только выявлено 68 ранее не известных памятников археологии и этнической культуры, но постепенно вырабатывается представление о важности рассмотрения мест их локализации под углом зрения историко-культурных (этнографических) ландшафтов.

Объединение «Пурнефтегаз» не единственное крупное предприятие, выделяющее средства на проведение археологических экспертиз. Так, в конце 1980-х – начале 1990-х археолого-этнографическая экспедиция Тобольского пединститута под руководством А.В.Головнева работала на средства предприятия «Ленгипротранс», разрабатывавшего технико-экономическое обоснование для строительства железной дороги «Обская – Бованенково», совместная российско-американская программа «Живой Ямал», в рамках которой были проведены значительные работы по сохранению историко-культурного наследия коренного населения на полуострове Ямал в 1994 – 1997 гг. , финансировалась американской компанией «АМОКО - Евразия» и проводилась при содействии местной российской газодобывающей компании «Надымгазпром». Более того, я совершенно уверена – и моя многолетняя практика подтверждает это, что с крупными предприятиями легче иметь дело. Во-первых, потому, что их проекты сейчас широко известны и постоянно освещаются средствами массовой информации, часто весьма критически, в том числе и с позиций охраны окружающей среды или историко-культурного наследия. Для таких проектов также гораздо более действенен законодательный контроль и давление общественного мнения. Во-вторых, потому, что у них больше возможности финансирования работ по историко-культурной экспертизе территорий, отводимых под строительство или обустройство месторождений. Муниципальные образования часто просто не имеют средств на подобные работы. Так, уже в течении трех лет муниципальное образование Приуральский район пытается провести работы по выявлению и постановке на учет памятников археологии в бассейнах рек Лонгот-Егана и Щучьей, но в 1999 и в 2000 году эти работы сорвались из-за отсутствия денег. По этой же причине не доведены до конца и начатые в 1994 году работы по выявлению и постановке на учет археологических памятников в Шурышкарском районе ЯНАО. Список этот, к сожалению, можно продолжить.

Памятники этнической культуры.

Памятники «живой» культуры составляют особую категорию историко-культурного наследия. К ним относятся культовые места (святилища, места жертвоприношений, места обрядовой практики и т.д.); погребальные комплексы (кладбища, отдельные могилы, хальмеры- наземные захоронения в тундре); поселения, в том числе и стоянки кочевников-оленеводов; объекты промысловой и производственной деятельности. Они обладают определенной спецификой, так как продолжают функционировать, то есть могут быть перенесены или частично уничтожены в процессе жизнедеятельности. Кроме того, их изучение, документация и возможная охрана затруднены именно в силу «живости», активного использования этих памятников современным населением, которое зачастую не желает сообщать о них какую-либо информацию. Так, культовые места могут быть табуированы для некоторых категорий людей, их посещение иноэтничными исследователями часто вызывает негативную реакцию местного коренного населения и т.д. Кроме того, по существующей в российской археологии практике для археологов они практике слишком «молоды», а этнографы почти никогда не занимаются картографированием и детальным описанием подобных объектов, что совершенно необходимо для проведения каких-либо охранных мероприятий.

Ресурсы служб учета и охраны памятников.

Главное учреждение в Ямало-Ненецком автономном округе, которое должно учитывать и охранять памятники истории и культуры – Окружная инспекция по охране и использованию памятников истории и культуре при Департаменте по культуре, молодежной политике и спорту Администрации Ямало-Ненецкого автономного округа. Столь длинное название отражает суть этого учреждения достаточно полно: это пока еще несамостоятельное звено в длинной цепи сложного подчинения, просто не имеющее возможности проводить независимую политику. Особенно это касается конфликтных ситуаций с мощными строительными или нефтегазовыми структурами. Тем не менее, по сравнению с недавним прошлым, налицо и некоторые положительные сдвиги: сейчас в Окружной инспекции 6 сотрудников – начальник инспекции, 2 специалиста по учету и охране памятников архитектуры, истории и культуры, 2 – по памятникам археологии, 1 документовед. Для сравнения: еще два года назад, в 1999 г. всеми этими проблемами занимался один человек. В районах положение просто катастрофическое: я уже упоминала, что специалисты по охране памятников есть только в двух районах.

Совершенно очевидно, что этих ресурсов недостаточно для того, чтобы обеспечить реальную работу по учету и охране памятников. Проблему осложняют специфические условия Округа: огромные площади, в которых просто нет никаких дорог, затрудненное сообщение с некоторыми районами, небольшое количество постоянных поселений – с одной стороны; мощное промышленное освоение этих удаленных от населенных мест территорий – с другой, требуют выработки совершенно особых подходов в политике охраны наследия и историко-культурных ландшафтов.

По заданию Комитета по координации научных исследований Администрации ЯНАО в 2001 г. был предложен проект «Программа по выявлению, изучению и использованию историко-культурного наследия Ямало-Ненецкого автономного округа» (исполнитель – Институт истории и археологии УрО РАН, г. Екатеринбург; авторы «Программы» - К.Г. Карачаров и Н.В. Федорова). В ней обобщены все данные по действующему законодательству, как федеральному, так и окружному, проанализированы причины столь бедственного положения с охраной объектов историко-культурного наследия в ЯНАО, предложен комплекс мер по его улучшению. Доклад на эту тему был прочитан К.Г. Карачаровым на круглом столе «Культура и образ жизни народов Севера в условиях нефтегазового освоения, проблемы экологии Севера», проведенного в рамках Х1 международного конгресса «Новые высокие технологии для газовой, нефтяной промышленности, энергетике и связи (CITOGIC)». Конгресс состоялся в августе 2001 г. в Салехарде, подобная секция в повестку Конгресса была включена впервые. Кстати, не могу не отметить весьма печальной, но характерной детали: на последнем пленарном заседании Конгресса, когда подводились итоги работы всех секций, про нашу просто забыли, и председатель секции А.В.Головнев так и не получил слова для оглашения весьма продуманного и взвешенного заключения.

Авторы «Программы» очень надеются, что в случае ее принятия или создания на ее основе каких-то нормативных документов, ситуация с отношением к историко-культурному наследию изменится, а органы охраны смогут работать более действенно. Так, мы предложили несколько новых видов деятельности по выявлению и инвентаризации историко-культурных объектов, немалая роль в которых отводится представителям коренных народов. Такой деятельностью может быть, например, корреспондентская работа: сбор сведений о имеющихся в местах проживания корреспондентов памятниках археологии и этнической культуры, заполнение анкет на памятники, привязка их на карту, описание внешнего вида и состояния. В проекте программы предложена подобная анкета для описания культовых мест, которая, насколько мне известно, уже использовалась летом 2001 г. участниками группы по выявлению современных культовых мест в Тазовском районе ЯНАО.

Охрана памятников культурного наследия на Ямале: реальный статус.

Ситуация с историко-культурным наследием на полуострове Ямал хорошо известна автору, поскольку я проработала как полевой археолог в разных его районах семь лет (1995 – 2001). За это время мне приходилось заниматься не только обследованиями территорий с целью выявления новых памятников археологии и этнической культуры, но и стационарными раскопками. Наши полевые археологические группы тесно общались при этом с ненцами, летние чумы которых стояли в пределах досягаемости от нашего лагеря. В этом синтезе изучения древней культуры Ямальских аборигенов и ежедневного соприкосновения с живой культурой ненцев-оленеводов созрело представление о том, что окружающее нас – едино, то есть едина природа: река, тундра, озера, птицы и рыбы, карликовые березы и ягель; едины остатки древних памятников, которые мы раскапываем, и те современные ненцы, которые живут там же и так же как и их далекие предки. Мы поняли, что нет археологических памятников самих по себе, а есть единый историко-этнографический ландшафт, без «вживания» в который невозможно понять ни древние, ни современные процессы культурного развития.

В 2001 году, в августе наша группа проводила разведочное обследование нижнего течения р. Вэнгаяхи недалеко от поселка Яр-Сале на самом юге полуострова Ямал. Это был тот редкий случай, когда идея выявления и постановки на охрану памятников наследия исходила от районной администрации в лице председателя Комитета по делам молодежи, культуры и спорта К.А.Ощепкова. Надо сразу оговориться, что в лице председателя Комитета мы на самом деле имеем давнего друга и единомышленника, очень близко к сердцу принимающего все, что касается наследия: будь то памятники археологии, этнической культуры, истории и т.д. Он является, практически, единственным человеком на Ямале, который пытается ставить заслоны хозяйственному освоению полуострова «любой ценой» и без проведения историко-культурных экспертиз отводимых под строительство или обустройство месторождений территорий.

В течении двух недель мы обнаружили более десятка поселений, вернее, комплексов поселений, на участке левого берега реки, протяженностью не более 3 км. Все обнаруженные нами памятники имели одну особенность: они находились на высоких участках коренной террасы, причем были привязаны к природным песчаным буграм, образованным в результате мерзлотных процессов. Нам удалось выделить по крайней мере три типа жилищ, четко локализованных в зависимости от времени года: летние, расположенные на высоких, хорошо обдуваемых участках, обращенных к реке, остатки их выглядят как неглубокие округлые впадины; зимние, построенные на подветренных сторонах возвышенностей, углубленные, с хорошо выраженной обваловкой и следами коридорообразных выходов; переносные жилища типа чумов, зафиксированные в виде приподнятых площадок, аналогичных современным чумовищам. Датировка поселений производилась по собранным в разрушениях культурного слоя артефактам, преимущественно, фрагментам керамики и каменным орудиям и отщепам. Большая часть находок относится к эпохе бронзы, то есть, именно в это время берег реки Вэнгаяхи был заселен наиболее плотно. Вэнгаяха - довольно рыбная река, кроме того, здесь проходят пути сезонных миграций северных оленей, то есть эти места представляли собой район, прекрасно приспособленный для ведения хозяйства комплексного охотничье- рыболовческого типа, которое было характерно как раз для населения эпохи бронзы.

Обнаруженные нами поселения настолько хорошо вписаны в окружающую среду, что представляются единым комплексом, единым природно-археологическим ландшафтом, который и надо рассматривать именно в этом качестве.

Всего же на сегодняшний день на полуострове Ямал (территория Ямальского района) известно более ста археологических памятников различных времен: самая древняя стоянка Юрибей 1 датируется временем мезолита (около 9 тыс. лет от наших дней), известно довольно много памятников энеолита и бронзового века, значительная часть их относится к эпохе железа ( III в. до н.э. – XIV в. н.э.). Так же как обнаруженный нами в сезоне 2001 г. комплекс поселений на р. Вэнгаяхе, все они вписаны в окружающий ландшафт, слиты с ним и без него не могут быть изучены и сохранены.

Особую категорию памятников наследия составляют объекты этнической культуры. Их связь с ландшафтом также не вызывает сомнения, вернее сказать, они своим возникновением обязаны вполне определенному типу ландшафта, так, культовые места часто связаны с какими-то природными объектами, кладбища устраивались на возвышенных, удаленных местах, и т.д. Однако объекты этнической культуры только в последние годы начинают рассматриваться под углом зрения их учета и постановки под охрану. Так, я уже упоминала, что летом 2001 г. группой в составе Галины П. Харючи, Михаила Н. Окотетто, Леонида А.Лара проведены большие работы по выявлению и описанию современных культовых мест в Тазовском районе ЯНАО. Несколько кладбищ ХVIII – начала ХХ вв. были зафиксированы и описаны нашей экспедицией. В 2001 г. должна, наконец, выйти книга Ольги Мурашко и Николая Кренке, посвященная анализу материалов экспедиции Д.И.Яновича 1909 г. Основными объектами изучения этой экспедиции были как раз кладбища XVIII - начала ХХ вв. Я думаю, что выход этой монографии будет способствовать дальнейшему изучению подобных объектов. В настоящее время они как раз находятся в наиболее бедственном положении (Федорова, 2000. С. 11), так как кроме разрушения в ходе хозяйственной деятельности им угрожают еще и многочисленные коллекционеры древностей – на кладбищах обильные бронзовые украшения, стеклянная и металлическая посуда лежат на поверхности и вполне доступны для таких собирателей.

Уничтожение или застройка вмещающего памятник этнической культуры ландшафта делает его существование бессмысленным, его значение для коренного населения пропадает. Мы столкнулись с таким фактом в том же 2001 году: наша группа обнаружила в черте современного поселка Салемал кладбище XIX века. Никто в поселке ничего не знал о нем, и даже человеческие кости, выкапываемые периодически подростками, не вызвали у населения желания разобраться в ситуации. И это происходит на территории, в которой память о родовых кладбищах сохраняется на протяжении нескольких столетий. По-видимому причиной того, что кладбище оказалось забытым, как раз и оказалось уничтожение (в данном случае – застройка) вмещающего его ландшафта.

Из приведенного очерка совершенно очевидно, что ставить вопрос о сохранении историко-культурного наследия Ямала в контексте сохранения конкретных единичных памятников совершенно бессмысленно, так как они всегда были прочно вписаны в окружающую среду. Включение их в понятие историко-культурного ландшафта даст возможность не только сберечь их для будущего, но и рассматривать, изучать их в реальном контексте.

Новые тенденции и перспективы.

В самое последнее время наметились некоторые новые тенденции, способствующие делу охраны памятников историко-культурного наследия Ямала. К ним относятся во-первых, деятельность созданного десять лет тому назад Научного центра гуманитарных исследований коренных малочисленных народов Севера в г. Салехарде, который занимается в том числе и изучением культовых мест. Во-вторых, теперь иногда инициатива экспертизы территорий, отводимых под различные хозяйственные разработки, исходит от Отделов по делам коренных и малочисленных народов при районных администрациях. В этих ведомствах, как правило, работают представители коренного населения, которые прекрасно понимают ценность этнографических компонентов культурного наследия и важность охраны относительно молодых памятников и действующих культовых мест аборигенных народов. Так, уже упоминавшаяся выше идея обследования р. Лонгот-Еган, где в последние годы ведутся интенсивные разведочные работы на добычу золота, принадлежит подобной службе при администрации Приуральского района. Наметилась и тенденция обращения к специальным научным учреждениям (академическим институтам и университетам) с просьбой провести историко-культурную экспертизу территории со стороны хозяйственных организаций и газодобывающих компаний. Все это отрадные факты, хотя их масштаб и явно недостаточен.

Итак, резюмируя все вышеизложенное, отмечу следующее. Понятие об историко-культурном ландшафте, как некоей целостности природных условий и следов обитания древних и современных человеческих коллективов на полуострове Ямал должно в идеале стать краеугольным камнем деятельности органов охраны и использования наследия. До сих пор они в своей работе ориентируются только на понятие отдельного, точечного памятника, то есть индивидуального историко-культурного объекта. К сожалению, пока на территории Ямало-Ненецкого автономного округа в целом, и на территории полуострова Ямал в частности, не существует действенной системы охраны историко-культурного наследия, а в законодательных актах и практике государственных органов охраны наследия не фигурирует определение (и даже сам термин) "историко-культурный ландшафт". Однако, наметившиеся в последнее время благоприятные тенденции в деле охраны наследия и все более очевидное участие в этом процессе коренного населения обещает в недалеком будущем сдвиги в положительную сторону.

Литература:

  • Федорова Н.В., 2000. Семь лет Ямальской археологической экспедиции: итоги прошлого и задачи на будущее // Научный вестник, вып. 3. Издание администрации Ямало-Ненецкого автономного округа.
  • Федорова Н.В., 2000 а. Олень, собака, кулайский феномен и легенда о сихиртя // Древности Ямала, вып. 1. Екатеринбург-Салехард.
  • Шульгин П.М., 1994. Уникальные территории в региональной политике. // Уникальные территории в культурном и природном наследии регионов. Москва.
  • Ямал: грань веков и тысячелетий, 2000. Салехард, "Артвид", СПб, "Русская коллекция", 2000. На русском и английском языках ("Yamal: at the Edge of Millenium")
  • Chernetsov V.N., Mozhinskaya V..I. , 1974. The Prehistory of Western Siberia. Translated by Henry N. Michael. London, Montreal: Arctic Institut of North America/ McGheell - Queens University Press. 1974.

Статья написана при содействии гранта РГНФ № 01-01-00412а

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования