Статьи и обзоры nachodki.ru

Д.И.Ражев, Н.В.Федорова. Археологический памятник у поселка Зеленый Яр: Предварительные итоги исследований (1999-2001 гг.) Опубликовано в "Научный Вестник".(изд.Администрации ЯНАО). Салехард, 2002.

Д.И.Ражев, Н.В.Федорова. Археологический памятник у поселка Зеленый Яр: Предварительные итоги исследований (1999-2001 гг.)

Научный вестник. Вып. 11. Обдория: история культура, современность. Издание администрации ЯНАО. Салехард, 2002. С. 8-13.

История открытия памятника. В 1997 году - в последнем (четвертом) полевом сезоне в рамках выполнения российско-американской программы «Живой Ямал» группа сотрудников Ямальской археологической экспедиции в составе: начальник экспедиции с.н.с. Института истории и археологии Н.В.Федорова, с.н.с Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея А.Г.Брусницына, директор Арктического центра Смитсониевского института (Вашингтон, США) Вильям Фитцхью и аспирант Гарвардского университета (США) Свен Хаакансон обследовала берега р. Полуй в нижнем и среднем течении с целью выявления археологических памятников, которых на этой территории известно практически не было. Исключением была «стоянка Горный Полуй», обнаруженная в 1976 г. Л.П.Хлобыстиным (ЛОИА, Ленинград) недалеко от поселка Зеленый Яр в Приуральском районе ЯНАО и датированная им эпохой железа. Фактически Л.П.Хлобыстин обнаружил несколько фрагментов керамики эпохи железа на разрушенной дорогой поверхности. Археологическая невыразительность памятника заставила его прибегнуть к осторожному термину «стоянка», т.е. место, где визуально не фиксируются остатки жилищ или оборонительных сооружений, но есть слабый культурный слой и находки.

Наша группа была, прямо скажем, также не очень успешна, памятников на р. Полуй выше поселка Зеленый Яр мы не нашли. Во время повторного обследования обнаруженной Л.П. Хлобыстиным стоянки (по требованиям Министерства культуры РФ такие переобследования нужно проводить раз в пять лет) мы сняли план и заложили несколько шурфов с тем, чтобы разобраться в характере этого памятника. Археологический объект располагался на невысокой террасе берега протоки Горный Полуй. Большая часть ее покрыта лесом, а непосредственно примыкающий к берегу участок сильно испорчен грунтовой дорогой и результатами работ по вывозу сплавного дерева в поселок - дерновый покров здесь местами отсутствует вовсе, а местами имеет явно недавнее происхождение. Шурфы, заложенные на покрытой лесом части террасы, дали обильный керамический материал сразу под дерном, следы горения в виде угольков и немного костей животных. Наши американские коллеги посчитали это признаком наличия поселения. Шурф на разрушенной поверхности, который заложили Н.В. Федорова и А.Г. Брусницына, по счастливому стечению обстоятельств попал на погребение, которое было немедленно расчищено и получило впоследствии номер 1.

Трехлетние стационарные раскопки на памятнике, названном «могильник Зеленый Яр", показали, что памятник имеет сложную структуру и состоит из нескольких явным и неявным образом связанных компонентов. Пока мы можем выделить три из них, а именно, комплекс, связанный с металлообработкой; жертвенные комплексы и собственно могильник. Не исключена возможность находки каких-то поселенческих, или, во всяком случае, жилых остатков, что предполагали наши американские коллеги.

Итоги трехлетних полевых исследований. Раскопки могильника Зеленый Яр были начаты в 1999 г. финансирование осуществлялось Комитетом по координации научных исследований администрации ЯНАО, работы производились Ямальской археологической экспедицией Института истории и археологии УрО РАН.

Основной компонент археологического памятника у поселка Зеленый Яр - средневековый грунтовой могильник. На залесенной части террасы фиксируются во множестве небольшие прямоугольные и овальные углубления, которых там не менее сотни, а возможно и больше. Даже если не все они остались от могил, все равно площадь некрополя весьма значительна, а количество погребений, вероятно, около сотни. В слое непосредственно поддернем и вплоть до погребенного подзола, там где он есть, при раскопках было обнаружено много фрагментов керамики, в том числе развалов сосудов. Керамика почти вся за небольшим исключением относится к зеленогорскому времени (VI - VII вв. н.э.). Некоторые развалы были зафиксированы прямо на краях могильных ям и в засыпке погребений, что позволило нам первоначально предположить, что хотя бы часть погребений могильника относится к этому периоду.

На сегодняшний день вскрыто 27 погребений, 26 в основной части раскопа и одно (№ 18, парное) - на восточной границе могильника, фиксирующейся по понижению террасы и отсутствию следов ям на поверхности. Все погребения могильника - грунтовые, совершены в неглубоких (20- 60 см от древней поверхности) узких ямах. На поверхности некоторые из них фиксируются в виде неглубоких впадин прямоугольной или овальной формы, в которых растительность явно более мощная, чем за их пределами; некоторые не заметны вовсе. Следов каких-либо надмогильных сооружений пока не обнаружено. Внутримогильные конструкции были прослежены с разной степенью полноты в соответствии с их сохранностью. Можно отметить три типа конструкций. Самый простой - берестяное покрытие и выстилка из бересты по дну (погр. 3,4, 5,6, 7,9,17). В двух случаях удалось зафиксировать, что верхнее берестяное покрытие представляет собой слой коры с лубом. Из семи погребений с конструкцией этого типа одно мужское, одно неопределимое в силу почти полной разрушенности, и пять детских. Можно отметить еще, что именно эти погребения имеют наименьшую глубину от поверхности. Все остальные погребения перекрыты плахами или жердями, положенными продольно на земляную засыпку могильной ямы. Внутри этой группы выделяются конструкции двух типов: берестяное покрытие и выстилка, иногда короб из бересты (п. 15), следы деревянной обкладки стен и дна ямы (п. 8,10, 11, 12,13,14,15,16); деревянные саркофаги в форме лодок, но закрытые с обеих сторон (п. 19, 22, 23, 24, 25,27).

Во всех могилах, в которых это удалось проследить, за одним исключением (п. 15, детское) захороненные лежали в позе «вытянуто на спине», руки положены вдоль туловища или сложены на костях таза, иногда правая рука положена под таз. Все они ориентированы ногами к реке (или воде), но относительно сторон света встречаются три положения могил: погребения, ориентированные по линии С-Ю (таких всего два); по линии СЗ-ЮВ (11 погребений) и по линии СВ-ЮЗ (14 погребений). Судя по ширине могильных ям, взрослые укладывались в могилу предварительно связанными, во всяком случае, следы такой перевязки кожаными ремешками были зафиксированы в нескольких погребениях.

На плане раскопанной части могильника видны группы могил с одинаковой ориентировкой, расположенные довольно компактно. Каждая группа включает по несколько мужских и детских захоронений. Достоверно женских могил не обнаружено, пока только в одной могиле известны мумифицированные останки девочки 7 лет - (п. 15). Всего же в 13 могилах похоронены дети в возрасте от 1,5-2 до 7-8 лет; 8 бесспорно содержат мужские захоронения, 4, вероятно, тоже мужские; и 2 - пока не определены, но в одном из них, скорее всего, похоронен подросток, другое же очень сильно разрушено.

Металлический инвентарь в погребениях довольно беден. Встречаются бронзовые бусины, части шумящих подвесок, фрагменты медных котлов, медальоны круглой формы с петелькой для подвешивания, зооморфные и антропоморфные отливки из бронзы, железные ножи и наконечники стрел, фрагменты бронзовых пластин или изделий. Несмотря на малое число металлических вещей в погребениях, можно отметить некоторые закономерности. Так, железные ножи встречаются только в погребениях взрослых мужчин, а наконечники стрел в основном, в детских. Зооморфные и антропоморфные изображения встречены только в погребениях взрослых, а части шумящих подвесок, пронизки и бронзовые бусины - в основном в детских могилах. Фрагменты медных котлов хорошо коррелируются с погребениями, в конструкции которых присутствует деревянное перекрытие. Бронзовые бусины, щитки и цепочки от шумящих подвесок, а иногда и бронзовые пластины нашивались на меховую одежду и головной убор. Антропоморфные и зооморфные фигурки чаще всего разбивались на несколько частей, два раза зафиксировано вложение таких частей фигурок в ладонь погребенного, один раз - под пятку в обувь.

Во многих погребениях фиксируются остатки меховой одежды, состоящей, по крайней мере, из головного убора, сшитого (там, где это удалось зафиксировать) мехом внутрь, какого-то одеяния, иногда до колен, иногда длиннее, и обуви, напоминающей современные меховые сапоги - кисы. В нескольких случаях было зафиксировано специальное лицевое покрывало из меха, ворсом внутрь, на которое с внутренней стороны нашивались металлические фрагменты, чаще всего куски стенок медных котлов.

Необычной чертой погребального обряда могильника Зеленый Яр является практически полноеотсутствие в составе инвентаря сосудов из металла или глины. Только в погребении 2 в ногах была зафиксирована половина керамического сосуда, в остальных встречаются отдельные фрагменты в засыпи, куда они могли попасть из культурного слоя, и на уровне древней поверхности в межмогильном пространстве. Мы можем сравнивать погребальный обряд могильника либо с аналогичными остатками в средневековых могильниках Среднего Приобья, либо с описаниями кладбищ нового времени Нижней Оби: и там и там посуда является обязательным компонентом погребального инвентаря.

Мы уже упоминали выше следы связывание погребенных кожаными ремешками, зафиксированные в нескольких погребениях. Кроме этого действия, направленного, по-видимому, на то, чтобы обезопасить живых, наблюдается еще преднамеренное разрушение верхних частей могил (в области головы и груди), но предпринятое явно не с целью грабежа, так как находящиеся в погребениях металлические вещи либо не тронуты, либо положены (брошены) обратно. Разрушение происходило через довольно продолжительный промежуток времени после совершения погребения, когда распад связок был уже завершен, по-видимому, прямо в могиле. Еще один тип действий подобного же рода демонстрируют погребения 23, 24, 25 и 27, в которых сохранились относительно полные мумифицированные тела трех детей до 2 лет и мужчины 35-45 лет. Все они были погребены в деревянных саркофагах, выполненных в форме лодки, но закрытых со всех сторон вые следы "охранительных действий" в виде имитации перевязки корнями или ветками растений были зафиксированы поверх саркофагов. После снятия дерева и верхнего мехового покрывала (тонкий мех, ворсом внутрь), были обнаружены медные скобы, вырезанные из стенок котлов, в детских погребениях и целая раскатанная стенка котла, прикрывающая погребенного мужчину до груди. Под этими скобами и пластиной, поверх одежды и обуви были положены кожаные ремешки, черные у детей, красные у мужчины, имитирующие связывание.

Установление даты могильника или отдельных его погребений вызывает определенные трудности и может в настоящее время быть дано с известной степенью вероятности. Абсолютную дату пока имеет лишь погребение 27 - 1282 г. по данным дендрохронологии (определение С.Г.Шиятова, Институт экологии растений вотных УрО РАН). Можно предполагать, что связанные с ним планировкой и общими деталями погребального обряда погребения 23, 24, датируются этим же временем, т.е. концом XIII в., хотя датировка по вещам, положенным в погребение мужчины, может быть несколько иной - так пряжки с головой медведя до сих пор ветречались лишь в наборах не позднее XII в. (Зыков и др., 1994). Височные подвески из очень плохого серебра (?) с калачевидным щитком, обнаруженные в погребении 24 и 22 по аналогиям в археологических комплексах Среднего Приобья (Семенова, 2001), Перми Вычегодской (Савельева и др, 1999) и Верхнего Прикамья, где их, скорее всего и производили (Иванова, 1998), могут быть датированы промежутком XII-XIV вв. Время появления медных котлов на севере Западной Сибири большинством исследователей определяется как начало II тыс. н.э. Одновременными пряжке с головой медведя являются рукоятка с зооморфным навершием из погребения 27 и антропоморфные фигурки из погребений 10, 11, 16, а также бронзовая голова медведя из погребения 14. Щитки шумящих подвесок из погребения 7 имеют близкие аналогии в комплексах ломоватовской культуры (Голдина,1985), и, следовательно могут быть датированы VII-VIII вв. VIII-IX вв. датирован нож-скрамасакс из погребения № 1, раскопанного в 1997 г. (Брусницына, 1999; Зыков и др., 1994). Наблюдается некоторая закономерность в распределении вещей: вещи с более ранними датировками встречаются в комплексах могил без деревянных конструкций, сосредоточенных на западной и северо-западной окраинах могильника. Исключением является погребение 1, где деревянная конструкция фиксируется. Вещи, относительно более поздние и все находки стенок котлов сочетаются с погребениями в саркофагах - лодках и с многослойными «охранительными действиями». Могут ли эти факты свидетельствовать о хронологической группировке внутри могильника - покажут будущие исследования.

Наиболее яркой характеристикой могильника является обнаружение в пяти могилах относительно полно сохранившихся мумифицированных останков погребенных, среди них погребение 15 - девочка 7 лет (определение А.Б. Полтарауса и Е.Е. Куликова, Институт молекулярной биологии РАН, кабинет редких и древних ДНК), погребения 23, 24 и 25 - дети от 1 до 2 лет, мужской пол одного из них определен проф. А.Г.Сергеевым и С.В.Лебедевым (кафедра микробиологии и иммунологии и вирусологии УГМА); и погребение 27 - мужчина 35-45 лет. Их обнаружение обусловило специфический набор задач и методов исследования, а именно:
1. Изучение группы (популяции) людей, представители которой погребены в могильнике.
2. Расогенетическое исследование средневекового населения Севера западной Сибири.
3. Исследование процессов мумификации в холодном климате.

В настоящее время практически на всех направлениях мы находимся на начальных стадиях, но первые шаги все-таки уже сделаны.

Проведены половозрастные определения индивидуумов, погребенных в могильнике (за 1999 -2000 годы раскопок). Доминирование среди погребенных взрослых мужчин и детей первого детского возраста (1—8 лет), позволяет утверждать, что мы имеем дело с захоронениями людей особого социального уровня.

Генетические исследования позволили достоверно определить пол у двух индивидуумов детского возраста, что невозможно сделать макроморфологическими методами. Это дает основание надеяться на уточнение поло-возрастного состава погребенных, и, соответственно, специфики погребального обряда. В перспективе планируется провести определение родственных связей людей захороненных в могильнике генетическими методами и на основании одонтологических признаков. Последнее определяется относительно хорошей сохранностью зубов в могильнике.

Данные, позволяющие судить о формировании антропологического покрова Севера Западной Сибири в средние века, в настоящий момент ограничиваются краниологическими материалами, датирующимися поздним средневековьем (Багашев, 1998).

Плохая сохранность черепов из могильника мало что может добавить в эту область. Однако выделение из палеоматериалов ядерной и мито-хондриальной ДНК (в Институте Молекулярной Биологии РАН Е.Е. Куликовым и А.Б. Полтарау-сом и на кафедре микробиологии, иммунологии и вирусологии Уральской государственной медицинской академии Сергеевым А.Г. и Лебедевым В.С.) открывают перспективы для генетического исследования расовых процессов. Первые результаты, полученные в ходе исследования одного индивидуума (ребенка), выявляют близость определенного митотипа с «Кембриджским» стандартом (разница в одной нуклеотидной замене)(Куликов, Полтараус, в печати). Это позволяет с большой долей уверенности отвергать принадлежность этого индивидуума к большой монголоидной расе.

Независимыми данными является хорошо сохранившиеся мягкие ткани лица взрослого мужчины, которые позволяют провести визуальную расовую диагностику. Согласно предварительному рассмотрению, этот индивидуум не относится к представителям европеоидной расы.

Таким образом, уже первичные материалы исследования позволяют говорить о принадлежности населения (точнее его небольшой части) данного региона к промежуточному между европеоидами и монголоидами типу, которым является уральская раса (по всей видимости, в ее западносибирском варианте). Дальнейшим исследованием предполагается уточнить расо-таксономическое положение рассматриваемой популяции внутри этой весьма полиморфной расы. Результатом естественной мумификации является сохранение обезвоженных мягких тканей в течение продолжительного времени. Этот процесс включает два принципиальных условия 1) дегидратация мягких тканей и 2) сдерживание активного развития микроорганизмов (гниения) до окончательного обезвоживания. Для давно исследуемых египетских мумий оба этих условия выполняются за счет очень сухого и теплого климата (воздуха в могильном пространстве). Для холодного климата, в пределах которого обнаружены мумифицированные тела в могильнике Зеленый Яр, причины этих процессов далеко не очевидны. Многочисленность находок фрагментов мумифицированных тканей в могильниках разного времени на Севере Западной Сибири позволяет предполагать существование широко распространенных закономерностей их сохранения.

В настоящее время в качестве объяснения для доминантных факторов мумификации выдвинуто несколько гипотез.
1. Предотвращение развития микроорганизмов в результате образования растворов солей Ре и Си из сопутствующих останкам металлических предметов.
2. Предотвращение развития микроорганизмов в результате холодных погодных условий, обусловивших формирование локальных линз мерзлоты после совершения погребения. 3. Обезвоживание тканей в ходе сублимации.
4. Обезвоживание тканей в процессе вымерзания воды на сопутствующих металлических предметах.

Проведение гистологических и биохимических исследований позволит определить наиболее перспективные направления и сформировать непротиворечивые гипотезы, удовлетворяющие имеющимся наблюдениям.

Вторая составляющая археологического памятника у поселка Зеленый Яр — металлобрабатывающип комплекс, вернее комплекс остатков, свидетельствующих о том, что здесь производились некие действия с металлом. Пока до проведения серии соответствующих анализов и исследования их результатов, мы не можем с уверенностью сказать, чем именно здесь занимались: варкой железа, плавкой и вторичной обработкой бронзы или тем и другим вместе. Изученные раскопом остатки выглядят как прямоугольное в плане пятно (примерно 6 х 3 м, мощностью около 30 см), сложенное черной углистой землей, под которым зафиксировано мощный слой прокаленной красной земли, толщиной до 35 см. В пределах прямоугольного пятна встречено много крупных и мелких камней со следами горения и без них. В культурном слое вблизи комплекса и в нем самом найдено много керамики, шлаков, слитков металла, фрагментов тиглей, костей животных. В центральной части черного пятна — остатки печи в виде сильно обожженной глины, расположенной подковой. К ЮВ от печи сразу под дерновым слоем зафиксирован человеческий череп и два железных ножа. В процессе снятия культурных слоев металлообрабатывающего комплекса были обнаружены очертания могилы, впоследствии получившей номер 27. Погребение 27 (с мумифицированными остатками мужчины) явно прорезало слои комплекса.

Фрагменты керамики, найденные в слое комплекса и вокруг него, практически, все относятся к зеленогорскому времени (VI-VII вв. н.э). Фрагменты тиглей, среди которых довольно много рюмковидных, имеют более широкую дату — до конца I тыс. н.э. Таким образом, пока мы можем лишь предполагать, что металлобрабатывающий комплекс образовался раньше поздней группы погребений могильника Зеленый Яр. Выяснение взаимоотношений собственно могильника и этого комплекса, как в хронологическом, так и в культурологическом аспектах — одна из наиболее интересных задач будущего исследования.

Третий компонент сложной структуры памятника — своеобразные жертвенные комплексы, разные по времени их приношения, но одинаково организованные. В настоящее время их вскрыто три. Первый состоит из сосуда зеленогорского времени, поставленного вверх дном, положенного около него пояса с серебряными накладками и — чуть поодаль — бронзовой отливки в виде антропоморфного изображения, заключенного в овальную рамку. Аналогии поясному набору встречаются очень широко вдоль степной, лесостепной и южной лесной зон Евразии от Дуная до Енисея, датируются концом VI—VII веком. Уникальность пояса, найденного в Зеленом Яру заключается в трех аспектах: во-первых, в уникально хорошей сохранности не только накладок — что является обычным, но и собственно кожаного ремня, позволяющего наглядно представить конструкцию наборного пояса эпохи раннего средневековья; во-вторых, в том, что накладки выполнены из серебра, это встречается довольно редко, в массе накладки такого типа изготавливаются из бронзы; в-третьих — так далеко на севере подобная гарнитура не встречается. Существует несколько гипотез по поводу места или мест их производства, но они в любом случае связаны с кругом провинциально византийских или среднеазиатских центров (Амброз, 1973; ВаПШ, 1992, Гавритухин, Обломский, 1996). Таким образом, этот пояс — один из самых ранних предметов «дальнего» импорта на севере Западной Сибири. В составе второго жертвенного комплекса — сосуд кинтусовского (?) типа, перевернутый вверх дном, рядом с которым лежала булгарская серебряная однобусинная сканая височная подвеска. Подобные подвески широко известны в западносибирских материалах, ее возможная дата довольно широка — XI—XIV вв. Третий жертвенный комплекс представлен керамикой от раздавленного сосуда (или нескольких) и двумя шумящими пронизками ф-образной формы с имитацией сканого декора, выполненными из белой бронзы или серебра. Дата по аналогиям в памятниках республики Коми - XII—XIV вв. (Савельева и др, 1999). Все три комплекса обнаружены сразу после снятия дернового слоя (или верхнего разрушенного слоя) без связи с какими-либо остатками сооружений.

Как и в случае с металлообрабатывающим комплексом, один из главных вопросов, которые мы надеемся разрешить в процессе будущих раскопок — каким образом были связаны могильник и жертвенные комплексы?

В заключении необходимо отметить следующее. Археологический памятник у поселка Зеленый Яр, случайно обнаруженный нами в 1997 году, оказался комплексом со сложной структурой, элементы которой: могильник, металлообрабатывающий комплекс и жертвенные комплексы — до сих пор не изучались на данной территории. Мы надеемся получить в результате исследований всех его составляющих важную и уникальную информацию, позволяющую реконструировать многие аспекты древней истории региона.

Работы выполнена при содействии администрации Ямало-Ненецкого автономного округа и гранта 02-06-96421 Российского Фонда Фундаментальных Исследований.

ЛИТЕРАТУРА:

  • Амброз А.К., 1973. Рец. на: Erdelyi I., Ojitozi E., Gening W. Das Graberfeld von Nevolino. Budapest, 1969. СА, № 2.
  • Багашев А. Н. (отв. редактор), 1998. Очерки культурогенеза народов Западной Сибири. Т 4. Расогенез коренного населения. — Томск: Издательство Томского университета. 354 с.
  • Брусницына А.Г., 1999. Погребение раннего средневековья районе Салехарда. // Вестник археологии, антропологии и этнографии. Вып. 2, Тюмень
  • Гавритухин И.О., Обломский А.М., 1996. Гапоновский клад и его культурно-исторический контекст. Раннеславянский мир, вып.3. М.
  • Голдина Р.Д., 1985. Ломоватовская культура. Иркутск.
  • Зыков А.П., Кокшаров С.Ф., Терехова Л.М., Федорова Н.В., 1994. Угорское наследие. Екатеринбург.
  • Иванова М.Г., 1998. Иднакар. Древнеудмуртское городище 1Х-Х1П вв. Ижевск.
  • Куликов Е.Е., Полтараус А.Б., в печати. Молекулярно-генетический анализ ДНК мумии ребенка из могильника Зеленый Яр близ г.Салехарда.
  • Савельева Е.А., Истомина Т.В., Королев К.С., 1999. Пермь вычегодская. // Финно-угры Поволжья и Приуралья в средние века. Ижевск.
  • Семенова В.И., 2001. Средневековые могильники Юганского Приобья. Новосибирск, «Наука».
   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования