Статьи и обзоры nachodki.ru

[Н.А.Алексашенко. Кожевенное производство на Ямале (археология и этнография). // Уральский исторический вестник. № 8. Екатеринбург, 2002., С.184-198.]

Значение кожевенного производства.

Человек очень давно стал выделывать шкуры животных, чтобы сделать их мягкими и теплыми. Инструменты со следами от скобления мездры обнаружены на мустьерских памятниках [1, с.135]. Кожевенное производство, возникнув в раннем каменном веке, и сейчас поставляет материал для пошива одежды, обуви, утвари, предметов обихода. Для археологов интересны архаичные приемы обработки мехового сырья в традиционных культурах, сведения о которых можно использовать при изучении более древних технологических процессов. Ямало-Ненецкий автономный округ (ЯНАО) представляет собой уникальную территорию, где археологические (находки орудий, ремешков, одежды и обуви из кожи и меха) и этнографические (сохранение орудий и традиций в обработке кожи, коллекции предметов XIX-XX вв.) факты «соприкасаются».

Методика

Для того, чтобы применить этнографические данные для реконструкции древнего кожевенного производства, необходима методика их сопоставления. Внешнее сходство орудий (по форме, размерам) не всегда отражает совпадение их функций. Перспективным является сравнение тех и других по следам изнашивания, выявленных с помощью трасологического анализа. Только одинаковые микроследы (риски, царапины, изменение рельефа поверхности, блеск) на лезвиях подтверждают предположение о сходстве технологических процессов в прошлом и настоящем. Реконструкция приемов работы археологическим орудием не будет полной, если отсутствуют сведения о способах использования этнографического аналога. Была составлена специальная программа археолого-этнографических исследований, нацеленная на изучение приемов обработки дерева, кости, кожи, бересты и т.д. Ее осуществление стало возможным только в сотрудничестве с профессиональным этнографом Е.В. Переваловой. Эффективность сравнительного трасологического анализа археологических и этнографических предметов проявилась при изучении деталей оленьей упряжи, рыбных ножей, инструментов для плетения, обработки крапивы, гребней [2,3].

Археологические источники

Самые ранние инструменты для обработки шкур на п-ове Ямал датируются мезолитическим временем. Скребки невелики по размерам и сделаны из кремня, халцедона, кварца или кварцита. Рабочий край оформлен крутой притупливающей ретушью. Вероятно тогда существовали и костяные скребки, аналогичные найденным в торфяниках Севера Европы, но пока на Ямале не обнаружены памятники каменного и бронзового веков с хорошей сохранностью кости.

Орудия для обработки кожевенного сырья представлены на памятниках железного века: городище (жертвенное место) Усть-Полуй (I в. до н.э.-I в. .н.э.), поселение Тиутей-Сале I (имел два периода обитания – в VI-VIII вв. и XII-XIV вв. н.э.), городище Ярте VI (XI-XII вв. н.э.). Ремешки, кусочки кожи и меха найдены на двух последних памятниках, а одежда и обувь в погребениях могильника Зеленый Яр (XIII в. н.э.).

Скребки из камня и кости составляют одну из самых многочисленных категорий находок на городище (жертвенном месте) Усть-Полуй [4,5,6]. Наиболее архаичным из них можно считать орудие из длинной пястной кости оленя, у которого двойное лезвие образовано сторонами продольного выреза. Рабочие кромки сильно сработаны, на них видны перекрещивающиеся линейные следы, далеко заходящие на плоскости. Аналогичный скребок с р.Оленек (северо-запад Якутии) был описан С.А.Семеновым, который установил, что инструмент был изготовлен с помощью металлического ножа, и назвал его двуручным двулезийным стругом для выделки кож [7, с.161]. Такое же орудие было найдено в жилище 1 поселения Баранов мыс. «Скребки с двумя рукоятками (two-handed scrapers), служившие для обработки шкур (главным образом для снятия волосяного покрова), которые первоначально рассматривались как нетипичные для эскимосов, теперь найдены по всей эскимосской территории, начиная с поселений древнеберингоморского времени вплоть до современности»[8, с.66].Нганасаны называли подобное орудие «скребком неолитического типа» [9, с.75, рис.31], что свидетельствует о его древнем происхождении. Такие скребки известны на мезолитических (Веретье 1) и энеолитических (Имерка-8 - материалы А.И.Королева, просмотренные под микроскопом Н.А.Алексашенко) памятниках Восточной Европы [10, с.88 - 89, табл. XXIX]. Это пример возникновения технологической традиции на удаленных друг от друга территориях и ее сохранения в течение очень длительного времени.

Кожевенный инструмент с Ямальских памятников. 1, 5, 6 - скребки; 2 - проколка; 3 - игла; 4 - игольник;
1, 3, 5 - Ярте VI; 2, 4, 6 - Усть-Полуй.
1 - камень; 2-6 - кость.

Преобладают количественно скребки в форме лопаточки с округлым лезвием и рукояткой. Следы сработанности в виде поперечных рисок, заполировки и скругленности лезвия располагались на кромке, иногда распространяясь на прилегающие плоскости. Предметы часто украшены орнаментом, в том числе знаком креста, свастики. Подобные знаки в архивных материалах о кодских и обдорских хантах названы «скребницы» [11, с.196 - 197]. С обработкой шкур и выделкой кож связаны серповидные, Т-образные и Г-образные костяные скребки. На вогнутом экземпляре первого типа из раскопок В.С.Адрианова видны пересекающиеся короткие и длинные линейные следы. Интенсивный матовый блеск покрывал всю поверхность орудия для снятия волоса. Два предмета Г-образной формы имеют следы от разминания ремней.

Для пошива одежды и обуви использовали железные ножи и шилья, костяные проколки и иглы. На остриях видны продольные и концентрические следы и заполировка. Часто можно установить глубину проникновения инструмента в кожу или шкуру. Среди проколок есть экземпляры, рукоять которых оформлена скульптурными изображениями голов животных или птиц. На костяных иглах, на ушке от отверстия к краю, хорошо заметны линейные следы с резко очерченными границами. Они образовались от натяжения жестких тонких сухожильных нитей. Вся поверхность игл сильно заполирована, а на остриях видны тонкие продольные, иногда поперечные, линейные следы. Для хранения игл были предназначены полые коробочки – игольники. Их наружная поверхность заполирована от длительного соприкосновения с одеждой и кожей рук.

Совокупная коллекция с поселения Тиутей-Сале I (из непотревоженных и разрушенных слоев) включает: два крупных скребка из черного сланца, небольшой каменный скребок, 13 скребков, 4 проколки, инструмент для разглаживания швов, и два кинжала из кости моржа, иглу из кости оленя и одно металлическое шило с рукоятью из рога оленя.[12]. Этот набор не отражает реальных масштабов кожевенного производства на поселении, так как часть памятника разрушена.

Кинжалы из клыка моржа сильно сработаны. Размеры одного, со слегка выделенной рукоятью, составляют 13 х 2,5 х 0,5 см, второго 9,7 х 3 х 0,5 см. Следы работы в виде мелкой выкрошенности и заполировки располагаются на острие и боковых гранях. Рукояти заполированы от соприкосновения с рукой. Крупных орудий для снятия мездры всего два. Они изготовлены из черного сланца. Одно подчетырехугольной формы размерами 10 х 6,3 х 1,45 см, с грубой нерегулярной ударной обработкой рабочего края имеет четкие следы изнашивания по всему периметру орудия. Второй скребок полукруглой формы (10,7 х 9,7 х 0,8 см), с легкой оббивкой по краю (2/3 периметра) также сильно сработан. Для скобления мездры использовались разнообразные по форме и размерам отщепы и обломки костей моржа. На кромке видны поперечные следы, иногда они плохо заметны, что отражает эпизодичность использования инструмента. Поперечные тонкие следы зафиксированы на торце удлиненного орудия из клыка моржа. Такое изнашивание происходит при разглаживании швов при шитье одежды. В коллекции есть костяные проколки и иглы. Игла (7,7 х 0,35 х 0,2 см) была в работе долгое время, у нее выкрошен конец, поверхность заполирована до блеска и на ней можно увидеть продольные тонкие царапины, ушко сломано. В кожевенном деле могло использоваться и металлическое шило с костяной заполированной рукоятью. Само металлическое острие изменено коррозией.

На поселении найдены кусочки кожи и ремешки. Два кусочка китового уса, соединены ремешками с помощью сложных узлов. Сечение ремешков неправильно-округлое, толщина 4 - 4,5 мм. Поверхность кожи рыхлая - ремень был сыромятный. Более тщательно выделана кожа для очень тонкого ремешка (ширина - 2,7 мм, толщина - менее 1 мм), которым обвязана деревянная вещь неизвестного назначения. Узел аккуратно выполнен, а концы тщательно завернуты под ремешок. Из пяти таких же тонких полосок (1,5 - 2,5 мм) сплетена веревочка, представленная в коллекции Тиутей-Сале I тремя обрывками. Ширина веревочки - 5 мм, толщина 2,2 мм. Кожа хорошо выделана. В культурном слое стоянки фиксировалось много кусков шкур и кож, собрать и сохранить которые не удалось.

Интересные источники по рассматриваемому вопросу предоставляет поселение Ярте VI. Инструменты, занятые в кожевенном деле, самые многочисленные. Так, только каменных скребков из плоских плиток - 103 штуки. Крупных (не менее 10 см в длину) экземпляров - 5. Все они интенсивно изношены. Для одного орудия взят кусок гнейса размерами 11,3 х 9,8 х 1,8 см. Лезвие располагалось на длинном крае. Поперечные следы заметны на кромке и на плоской стороне. Это означает, что орудием работали в позиции «от себя». Такое положение орудия более характерно при снятии волоса. Подобные орудия размером 12 - 16 см с неолитической стоянки Усть-Юрюзань С.А. Семенов определил как тупики для сбивания волоса [13, с.159]. Плитка полукруглой формы из гнейса размерами 10,3 х 6 х 2,2 см имела четкие поперечные и поперечно-диагональные следы на кромке рабочего лезвия. Третьему орудию из мелкозернистой породы была придана правильная овальная форма (12,5 х 7,5 х 1,75 см). Поперечные следы были хорошо выражены на отдельных участках рабочего лезвия, расположенного по периметру инструмента. Четвертый скребок сделан на амфиболовой плитке овальной формы, размерами 10,2 х 10 х 0,95 см. Следы на кромке имеют поперечное и поперечно-диагональное направление. Скребок на плитке вытянутых пропорций (11,6 х 6,85 х 1,4 см) имел на одном конце лезвие, на кромке которого сохранились поперечные и поперечно-диагональные следы от работы. Все описанные орудия использовались без рукояти. Это подтверждается неустойчивой позицией инструментов. Они сильно сработаны. Крупные орудия были эффективны в работе, особенно на начальной стадии снятия мездры, но на поселении преобладают скребки средних размеров: длина от 5,5 до 10 см, ширина от 3,5 до 6 см, толщина от 0,8 до 2 см. Всего их 69 экземпляров, в том числе 59 – сильно изношены. По форме преобладают овальные, а среди них с круговым лезвием (то есть расположенным по всему периметру). У остальных овальных предметов лезвие занимает 2/3 периметра. Довольно много орудий подчетырехугольной формы. Положение орудий в работе было неустойчиво. Иногда на тыльной (аккомодационной) части видны затертость и залощенность от руки. Линейные следы различаются глубиной и «характером» царапин. Орудия для скобления подсохшей, загрязненной мездры имели резко очерченные глубокие следы. Часто они расположены не только на кромке, но и на обеих плоскостях. Абразивные свойства зернистых пород, использованных для изготовления скребков, увеличивали эффективность орудий при снятии мездры. Инструментов с мягко очерченными (как бы скругленными) следами в этой группе немного. Как и крупные экземпляры, скребки средних размеров использовались без рукояти и служили для снятия мездры с подсушенных шкур. Несмотря на большое количество деревянных предметов, на памятнике не были найдены рукояти для скребков. Не обнаружены и железные скребки, видимо они стали широко применяться местным населением позднее.

Подобные скребки найдены на Таймыре [14] и Барановом мысе [15, с.116-118, табл. XXIII, XXIV] Л.П.Хлобыстин упоминает о находках аналогичных орудий на ямальской стоянке Ярро-то, в одном слое с керамикой бичевницкого типа V-VII вв н.э. [16, с.148]. Скребки Баранова мыса похожи размерами (5 - 10 см), но в отличие от предметов с Ярте VI, оббитых по рабочему краю, оформлены пришлифовкой. Функционально они определены как скобели для обработки шкур. Подобные орудия очень широко распространены у народов, населявших циркумполярную зону. Есть мнение о большой древности дисковидных скребков.[17, с.91]

Для скобления использовали и костяные скребки, но число их не так велико, как каменных. Один скребок сделан из длинной кости оленя. Как и на городище Усть-Полуй, оформлены два лезвия длиной 23 см каждое. Следы, направленные от кромки под прямым или острым углом, распространялись на расстояние до 2,4 см от лезвия. Следы свидетельствуют о том, что орудие служило для снятия волоса.

В коллекции есть длинные скребки на пластинах из рога северного оленя длиной от 17,6 до 36,7 см, шириной от 2,1 до 3,2 см. На рабочей кромке вырезаны подтреугольные зубчики. По краям инструментов оформлены ручки. Последствия интенсивного использования орудий проявилось в образовании блеска и линейных тонких следов, расположенных на выступах зубчиков и между ними, а также на боковых плоскостях, распространяясь на расстояние до 2,5 см от кромки. Аналогичные двуручные скребки с зубчатым, но железным лезвием, еще в ХХ веке были в обиходе у народов севера Западной Сибири. У шорцев и эвенков подобные орудия с зубцами назывались мялками или кожемялками и служили для разминания шкур, однако следы работы на вещах с Ярте VI не отражают кинематику их движения (круговое), описанную в литературе [18, с.95-96, рис.10, 4]. Но совпадают движения при использовании инструментов с Ярте VI с теми, что производят женщины Ямала при растягивании небольших шкурок на зубчатых, похожих по форме и размерам, инструментах. К числу кожевенных орудий относятся также некоторые лопаточки, две из которых были стамесками. Они также могли использоваться для волососгонки. Для уплотнения кожи и ее разглаживания служили лощила из камня (2 экземпляра).

Самую большую группу составляют инструменты из лопаток северного оленя. Орудия подготовлены для работы специальными приемами: ножом срезана ость, у основания прорезаны два округлых отверстия, центр плоской части вырезан ножом. При этом края отверстия являются рабочими. Часто они оформлены дополнительной фаской, и выглядят волнистыми или зубчатыми. Очень редко использовался край, параллельный основанию из-за хрупкости этой части лопатки. В коллекции довольно много предметов, сломанных по основанию. Длина лезвия по боковому вырезанному краю зависела от естественного размера лопатки, и, чаще всего, была 10 - 12 см. Ее минимальная величина - 9 см, максимальная – 16 см. На рабочей кромке и обеих плоскостях лопатки хорошо заметны тонкие поперечные или диагональные по отношению к лезвию линейные следы с мягкими очертаниями, блеск, заполировка. Часто следы располагаются скоплениями, как бы «пучками». Направление пучков может не совпадать, а наоборот, одни группы следов могут перекрывать другие. Ширина пучков чаще всего составляет 0,4 - 0,8 см. В таком случае следы проникают в углубления зубчатого или волнистого края. При ширине пучков 1,8 - 2 см следы концентрируются преимущественно на ровных или выпуклых участках кромки и не фиксируются в углублениях. Следы видны не только на кромке, но и на обеих плоскостях. В основании лопатки в и углах сделаны отверстия, в которых видны следы привязывания тонкими кожаными ремешками. В единичных случаях они располагаются ближе к основанию, чаще у боковых краев лопатки. Есть экземпляры с одним изношенным отверстием, что позволяет говорить и об одностороннем креплении. Возможно, лопатку за это отверстие и шейку крепили к какой-то жесткой основе (колу, жерди, нарте). Следы трения на шейке лопатки фиксируются хуже, что свидетельствует об относительной жесткости крепления или варианте зажима ногами.

На орудиях из лопатки следы образовались от воздействия пластичного, достаточно мягкого материала. Они использовались для разминания и растягивания кожаных ремней разной ширины. Преобладали узкие ремешки шириной 0,4 - 0,6см и 0,8 - 1,5 см. Длина рабочего лезвия позволяла растягивать и более широкие ремешки, но даже при обработке полосок кожи шириной 2-3 см инструмент выходил из строя. Именно в этой группе орудий наибольшее число составляют обломки [19].

Совершенно точную копию яртинским предметам мы обнаружили на архивной фотографии материалов поселения Подчеваш в Тобольском государственном историко-архитектурном музее-заповеднике (ТГИАМЗ). Самого предмета нам увидеть не удалось. Во многих археологических публикациях упоминаются орудия из лопаток лося или оленя, но нет их рисунков. На рисунке лопатки с V-образным вырезом из памятника Веретье I видна выкрошенность кромки [20, с.92, рис. 65-6]. Орудия из лопаток лося, но с небольшим отверстием, были найдены М.В.Талицким на Родановом городище [21,с.54, рис.20]. Они, как и разбильники другой формы (в виде стержня), служили для растягивания ремней [22, с.223 - 225]. Следы на инструментах, изученных С.А. Семеновым и названных им «разбильниками», в публикации выглядят более грубыми, чем на ямальских лопатках. Возможно, эти различия обусловлены тем, что на прикамских предметах растягивали более широкие ремни. С.А. Семенов отмечает большое разнообразие приспособлений для разминания и растягивания ремней. «Ненцы пользовались роговыми отростками, а также прорезали овальные скважины в широкой части рога» [23, с.115]. У чукчей существовало специальное приспособление овальной формы длиной 15,5 см, для растягивания ремешков шириной 0,5 - 1 дюйм [24, рис.161]. Современные ненцы перед плетением арканов из кожаных ремешков растягивают их, наматывая на нарту (устное свидетельство потомственного оленевода Х.М.Езынги). Лопатки с небольшими (диаметром до 1,5см) отверстием приуральские ханты и сейчас используют для растягивания ремней при подготовке их к плетению арканов (устное сведение З.И. Рандымовой - сотрудника Научного Центра гуманитарных исследований коренных народов Севера). У хантов для растягивания узких ремешков используются костяные пластинки с несколькими узкими прорезями длиной около 1,5 см (экспонат в экспозиции ТГИАМЗ, полевые материалы Е.В. Переваловой из стойбища Пяко-Пур).

В культурном слое Ярте VI было зафиксировано много остатков шкур и кож, но собрать их было трудно из-за фрагментарности Сохранившиеся на памятнике кусочки кожи, ремешки и один фрагмент меховой одежды или обуви подтверждают высокое качество обработки кожевенного сырья. Кожа хорошо выделана и уплотнена с обеих сторон, остатки волос не видны даже при увеличении. Толщина кожи от 0,5 до 1 мм. На многих образцах сохранились швы, иногда они распороты. Шитье производилось сухожильной нитью разной толщины: зафиксированы нити толщиной 0,3 - 0,4мм, 1 - 1,2мм, 1,7 - 2,3мм. Сухожилия обычно скручены. Шов – «через край» довольно аккуратный. Ширина стежка от 2,5 до 3,5 мм, а расстояние от края шва –2.- 4мм. Отверстия на распоровшихся швах имеют диаметр от 0,3 - 0,5мм до 1 мм. Иглы имели тонкие острия (0,3 - 1 мм), но их диаметр в области ушка составлял около 5мм. Видимо, не всегда иглу протягивали сквозь кожу или шкуру. Иногда ею пользовались как проколкой.

На могильнике Зеленый Яр было обнаружено несколько погребений с остатками кожаных ремешков и меховой одежды. Наилучшей сохранностью меха отличались погребения № 23, 24, 27. Исследование памятника продолжается, поэтому здесь представлены только очевидные выводы. Для пошива взрослой и детской одежды и обуви преимущественно использовали шкуру оленя. В детских погребениях много меха пушных зверей (куница, соболь). Есть фрагменты хорошо обработанных шкурок бобра. Мех и кожа хорошо выделаны. Тонкие, мягкие ремешки на одежде были окрашены в красный или черный цвет. Из меха росомахи сшит мужской головной убор. Покрой одежды пока не реконструирован, так как разворачивать мех нельзя без предварительной консервации плохо сохранившейся мездры. Швы на одежде мелкие, аккуратные, за исключением тех, которыми пришито лицевое покрытие.

Этнографические источники

Этнографические источники представлены тремя видами. 1. - орудия и инструменты, собранные путешественниками и учеными с названием предмета и, реже, кратким описанием способа их использования. 2 - путевые записки, дневники исследователей традиционной культуры, включающие сведения о технологических процессах. 3 - непосредственные наблюдения трасолога за приемами обработки различных материалов ненцами, хантами, селькупами.

Орудия кожевенного производства есть во многих сибирских музеях. Мною просмотрены под микроскопом несколько предметов из ТГИАМЗ. Скребки для обработки шкур состоят из деревянной оправы-рукояти и вставленного в нее железного лезвия разной формы (в виде прямоугольника, трапеции или буквы S). Линейные следы хорошо заметны на кромке металлической рабочей части. Иногда следы от скобления шкуры распространяются на рукоять. Это происходит при малом угле наклона инструмента к обрабатываемому материалу. Есть также длинные (60 - 65 см) деревянные оправы с зубчатым железным лезвием. Концы оправы оформлены как рукояти, их ширина - 2,8 - 2,9см. Центральная часть (ширина-3,3см) с обеих сторон заглажена.На ней фиксируются поперечные и поперечно-диагональные следы от соприкосновения с кожей. На металлическом лезвии заполированы вершинки зубчиков. Поверхность между ними покрыта ржавчиной, что не позволяет увидеть следы использования. В этнографической коллекции есть и другие принадлежности кожевенного дела. Это иглы и игольники, палочки-мотовила для наматывания ниток из сухожилий оленя, пластинка для растягивания узких ремешков. На игле из ребра мелкого животного с помощью микроскопа зафиксированы продольные и диагональные линейные следы и интесивная, почти зеркальная, заполировка.

Описание обработки шкур, одежды самоедов есть во многих средневековых источниках. Чаще в них отмечены какие-то особенности, поразившие автора. В Новгородском сказании "О человецах незнаемых в Восточной стране" упоминаются “соболье и оленье платье”.[25]. О платье из шкур писал Плано Карпини [26]. Наиболее полное описание кожевенного производства самоедов сделал студент В.Ф. Зуев, прикомандированный к экспедиции П.С.Палласа.[27, с.8; 28].

По совместной программе археолого-этнографических исследований в 2000 – 2001гг. Е.В. Перевалова получила новые факты об обработке кожевенного сырья в стойбище Пяко-Пур Пуровского района. К.А. Ощепков собрал сведения о том, сколько кожаных ремней и веревок требуется семье оленеводов в Ямальском районе. Н.А. Алексашенко летом 2001 года наблюдала за обработкой оленьей шкуры жительницей поселка Зеленый Яр Валентиной Атаман ( Приуральский район). В.Атаман рассказала о том, что она часто выделку такого материала производит только механическим способом (скоблением скребком) без применения дубильных веществ. В этом же поселке Зоя Серазхова показала способы изготовления ниток из сухожилий, раскрой и пошив обуви из меха оленя.

Технология обработки кожи по этнографическим источникам

Современное кустарное кожевеннное производство включает 6 циклов: консервирование (сушка, замораживание, засолка), отмока (промывка, грубое мездрение ), подготовка голья – кожи без волос (волососгонка, мездрение), преддубильные операции (обеззоливание, промывка, мягчение, обезжиривание), дубление растительными и жировыми веществами, последубильные операции ( промывка, крашение, отбеливание, разводка, тяжка [29]. При получении сыромяти дубление не производят. «Сыромять представляет собой недубленую кожу, в которой волокна разделены посредством мятья… Сыромять применяют главным образом…для изготовления упряжи»[30,с.82].

Назначение всех перечисленных действий, за исключением первой, сделать шкуру податливой, эластичной, не затвердевающей на солнце или морозе. Шкура животного состоит из волосяного покрова, тонкого слоя эпидермиса, дермы и подкожной клетчатки-мездры и бахтармы. Необходимо снять мездру и волос (если нужна кожа), а также лишить дерму склеивающих свойств содержащегося в ней коллагена и разделить волокна.

Этнография содержит большое количество описаний процесса обработки шкур у сибирских народов. Они фактически также включают перечисленные циклы, но иногда одним скребком, без дубления производится вся обработка оленьих шкур для пошива одежды (сведения, полученные от Валентины Атаман).

Особое место в жизни хантов и ненцев занимает выделка шкур оленя, которые идут на покрышки чума, постель, одежду. Для получения хорошего сырья нужно снимать шкуру в определенное время года. Сейчас предпочитают брать осенние или раннезимние шкуры. Ненцы оленя бьют понемногу круглый год, но массовый забой производят осенью [31, с.57-58]. Европейские ненцы август называли «мальснынъ-ийрiй» - месяц малиц, потому что только та шкура идет на малицы, которая «снимается с оленя в этом месяце» [32, с.58]. В литературе существуют противоречивые сведения о качестве осенних шкур. По одним, в конце сентября-октябре на коже оленя образуются свищи от личинок овода, что портит шкуру, по другим, они зарастают к октябрю [33, с. 57 и 81]. Промысел дикого оленя производился круглый год. «Шкура дикого оленя почти не имеет свищей от оводов и обладает толстой и крепкой кожей, которая идет, в частности на изготовление арканов (тынзя') для ловли оленей [34,с.61]. Она сохраняет свою ценность и в более позднее время. «За шкуру дикого оленя-самца здесь дают живого домашнего оленя, так как из нее выходит два тынзяна, весьма крепких по причине толстой мездры …» [35, с.89]. С другой стороны, на пошив одежды такая шкура используется ненцами реже. У нее быстрее вылезает шерсть. Другие сибирские народы массовый забой оленей также производили осенью (например, якуты [36, с.48, 58]).

Способ выделки шкур у ненцев описан еще в XVIII в. В.Ф.Зуевым и, по мнению Л.В.Хомич, с тех пор в домашнем производстве не изменился. Самым простым способом консервирования кожевенного сырья была сушка. Она используется для сохранения шкур до начала выделки и у современных сибирских народов. Правила выполнения этой операции в разных этнографических источниках несколько различаются. Сушить шкуры необходимо, аккуратно расправив, в тени на ветру, а не на солнце. При высыхании на солнце шкуры затвердевают.

Ненцы зимой сушат шкуры в чуме, заткнув за шесты, а летом на улице. При растягивании, распрямлении шкур применяют палки. «Высохшую шкуру смазывают для размягчения содержимым оленьего желудка (оленьей или рыбьей вареной печенью, рыбьим жиром или растертой икрой), после чего сворачивают мездровой частью внутрь сначала вдоль, а затем поперек… Полученный сверток перевязывают веревкой, чтобы он не разворачивался. Смазанная шкура лежит 1-2 дня, затем ее разворачивают и производят первичную обработку с помощью специального скребка яладабць, есей (исий)» [37,.с.83]. В приведенном описании не отражен процесс отмоки. Видимо, он был необходим при пересушивании шкур при их длительном хранении. У других сибирских народов она входит в перечень необходимых приемов. Например, у камчадалов: «Все кожи, идущие на шитье шуб, например, оленьи, тюленьи, собачьи, бобровые, выделываются одним способом. Сперва мочат мездру в воде, сдирают с помощью камня, укрепленного посредине палки, оставшиеся на содранной коже мясо и жилы, намазывают жеваной квашеной или свежей икрой и затем свернув кожу топчут ее ногами до тех пор, пока мездра не провялится, затем снова скоблят и вычищают, продолжая работу до тех пор, пока мездра не станет мягкой и чистой [38, с.176]. Якуты-оленеводы снятую шкуру сушили на солнце или жердях внутри чума, дымили, скоблили, смачивали мездру водой и намазывали вареной растертой или разжеванной оленьей печенью, хранили в свернутом виде в теплом месте 10-12 часов. Затем снова скоблили (скребком с зубцами), дымили, разминали железным скобелем – мялкой с двумя ручками [39, с.80].

Наиболее распространенным орудием для снятия мездры у ненцев был каменный круглый или железный подпрямоугольный или S-образный скребок, вставленный в длинную деревянную оправу с двумя рукоятями. Таким двуручным скребком шкуру обрабатывали несколько раз после ее повторного смазывания и хранения в свернутом виде. Окончательная отделка шкуры производилась (и производится в настоящее время) с помощью особого снаряда, состоящего из куска косы, вставленной в деревянную оправу.

Для выделки шкуры, пригодной для пошива одежды или покрышки чума, ее после грубого мездрения промывали, а затем дубили веществами растительного или животного происхождения (разжеванной печенью, рыбьим жиром или икрой). Для выделки кожи на упряжь, ремни, веревки ненцы клали шкуру на несколько дней в воду. У других сибирских народов известны и такие способы подготовки шкуры к снятию волоса, как копчение, смачивание, распаривание. Вряд ли технология обработки кожевенного сырья у населения Ямала в XI-XII в была более сложной, чем в XIX-ХХ вв. После ослабления связи волосяной луковицы с кожей волос либо выщипывали руками, либо сгоняли (соскребали) скребками.

Традиционная технология обработки шкур у хантов и ненцев сходна. Ханты смягчали шкуры «осадками от вытопленных рыбьих внутренностей, содержимым желудка убитого оленя либо жиром, вываренным из потрохов, разжеванной икрой» [40, с.78]. Сходны и орудия для обработки кожевенного сырья: двуручный скребок с S -образным железным лезвием, инструмент для разминания в виде дуги.

В хозяйстве северных народов отмечается большая потребность в ремнях разной ширины, ременных веревках. Они нужны для проведения охоты и рыбной ловли, изготовления упряжи. Для ловли дикого оленя нганасаны использовали сети из веревок, которые плелись из четырех ремней наподобие аркана. На изготовление сети требовалось 30-40 оленьих шкур. Много сыромятных ремней (обычно из шкуры дикого оленя) требуется для оленьей сбруи. Наличие костяных деталей упряжи свидетельствует о существовании транспортного оленеводства. Для перевозки одного чума требуется до 25 (а летом 30 ) комплектов упряжи.

По информации, собранной К.А. Ощепковым в Ямальском р-не, сбруя на упряжку из 4-х оленей состоит из вожжи шириной около 2-2,5см длиной около 6м, потягов шириной около 3 см : двух длинных (на крайних оленей) длиной по 5м, двух коротких –около 2-2,5м. каждый, ремней на оленей по 1,5 м на каждом, ремней для присоединения потягов к нарте до 1,5 м. Итого, общая длина ремней достигает 28,5-29м.

Шкуры обрабатывают женщины, а выделкой ремней и плетением арканов занимаются мужчины. Лишенную волоса спинную часть шкуры оленя разрезают на полоски шириной 4 - 5 мм и из четырех таких полосок сплетают аркан длиной 21 - 24 м. При этом Л.В.Хомич уточняет, что на 1 аркан уходит шкура одного оленя, лучше дикого.

Обязательным атрибутом современного ненца-оленевода является аркан-тынзян. Его длина – 25 м. Его плетут из 4-х ремешков шириной около 1см, длиной 30 м каждый (информация , собранная К.А. Ощепковым). Валера Пяк и Анатолий Пяк из Пяко-Пура рассказывали Е.В. Переваловой летом 2000 г., что из кожи дикого оленя плетут зимний аркан осенью, в сентябре, когда влажно и когда олень жиреет (после появления грибов, но до гона). Для тынзяна шкуру выделывают мужчины: бросают шкуру в воду, затем волосы снимают руками, сушат, мажут рыбьими кишками, снова сушат и мнут, как обычную шкуру. На аркан идет целая шкура крупного дикого оленя: 4 ремня по 25 - 30м. Иногда из одной шкуры дикого оленя можно сделать два аркана. Плетут из четырех полос, иногда вплетая еще одну в середину (если полосы тонкие). Полоски, из которых плетут тынзян, выравнивают ножом, перекидывают через нарту и растягивают, к концам привязывают палочки и затем плетут. Тынзян может служить 20-30 лет, если его не мочить, поэтому весной и летом кожаный аркан стараются не использовать, заменяя его сплетенным из корня кедра. Если при плетении аркан сильно стягивать, то на морозе он становится очень жестким. Готовый аркан пропускают через маленькое отверстие в березовом бруске. О таком же способе изготовления аркана писала и Л.В. Хомич. «Аркан вырезают из лишенной волоса спинной части шкуры оленя. При этом шкура перерезается пополам и каждая часть режется по спирали на полосы шириной в 4-5мм. Полученные ремни вытягивают, выбрасывая слишком тонкие и изрезанные куски. Сплетенный аркан протягивают через отверстие в деревянном бруске и мажут жиром или налимьей печенью» [41, с.80]. По мнению С.А. Семенова, производство крученых веревок из ремней развивается «… преимущественно у скотоводческих народов и у охотников на морского зверя. Первым ременные веревки были необходимы для арканов и упряжи, вторым – для гарпунного снаряжения и оснащения лодок… Веревки из ремней вырабатывались только северными якутами-оленеводами, а оседлые якуты их не изготовляли» [42, с.11].

Ремни и веревки из ремешков или оленьих жил нужны не только для упряжи, но и для крепления покрышек чума. Современный ненецкий чум имеет четыре покрышки. На каждую покрышку требуется по 4 веревки по 10 - 15 м каждая, итого - 160 м на чум. На веревки идет шкура тощих летних быков (важенок обычно для этих целей не используют). Для плетения веревок полоски кожи не вытягивают.

Реконструкция кожевенного производства на археологических памятниках

Реконструировать процесс обработки шкур удается по материалам раннего железного века и средневековья (Усть-Полуй, Тиутей-Сале I, Ярте –VI, Зеленый Яр). Разделка туш животных производилась железными, реже костяными, ножами или ножами-кинжалами. Затем шкуры расправляли и сушили. Большого разнообразия в способах консервирования шкур на археологических объектах не наблюдается. Скобление мездры производилось каменными плоскими дисковидными орудиямии из плиток глинистого или амфиболового сланца. Следы сработанности на них доказывают, что обрабатывали подсушенные шкуры. На этой технологической стадии могли использовать и двулезвийные струги из трубчатой кости конечности оленя (Ярте VI). Дальнейшая обработка велась скребками-лопаточками или двуручными скребками с зубчатым краем из роговых пластин оленя. Зубчатые инструменты применялись также для снятия волоса со шкур, предварительно отмоченных в реке или озере. Для размягчения кожи использовали механические приемы и некоторые природные вещества (печень, содержимое желудка оленя ). Кожа, выделанная из шкур дикого оленя и морского зайца, была главным материалом для упряжи, плетения веревок и арканов. Для растягивания и уплотнения ремешков шириной 0,5 - 0,8 см служили специальные приспособления из оленьей лопатки с вырезом в центре (Ярте -VI). Фрагменты узких ремешков и небольших, хорошо выделанных, кусочков кожи найдены на поселениях Тиутей-Сале I и Ярте VI. Иногда ремешки и кожу окрашивали охрой, собранной в горах Полярного Урала. Такие качественно выделанные и окрашенные ремешки найдены в могильнике Зеленый Яр. Для пошива одежды использовали шкуры северного оленя, росомахи, бобра, собаки. Детская погребальная одежда сшита из меха соболя, куницы, бобра, северного оленя. Швейные инструменты состояли из металлических ножа, шила с костяной рукоятью, костяных проколок и игл. Нити сделаны из сухожилий оленя, реже из крапивы. При пошиве одежды применялся шов «через край». На сохранившихся фрагментах одежды с поселений Ярте VI, Тиутей-Сале I и могильника Зеленый Яр стежки мелкие, аккуратные.

Изучив все имеющиеся по Тиутей-Сале I материалы, я пришла к выводу, что несмотря на сезонность и недолговременность стоянки, ее обитатели занимались не только охотничьим промыслом, разделкой туш животных, но и кожевенным призводством. Все необходимые инструменты для обработки шкур, а также для пошива и починки одежды и утвари у них были.

Имеющийся археологический материал дает нам основание говорить о хорошо налаженном в рамках одной-двух семей кожевенном кустарном (домашнем) производстве на городище Ярте – VI. Прослеживаются следующие операции: сушка, снятие мездры, пушение бахтармы, снятие волоса, уплотнение и растягивание ремешков. В технологическом процессе были заняты разнообразные скребки, «тупики» для сбивания шерсти, лощила. При пошиве использовались острия, шилья и иглы. Многочисленные оленьи лопатки свидетельствуют о большой доле выделки узких ремней в этом производстве. Количество ремней, которое можно предполагать в связи с количеством и степенью сработанности орудий из лопаток, значительно перекрывало потребности в них исключительно для бытовых и хозяйственных целей обитателей городища. Не исключено, что они были предметом обмена с другими коллективами. Особенностью кожевенного производства на Ярте VI было сочетание обработки шкур для пошива одежды, обуви и выделки большого количества ремней.

Изучение кожевенного дела на археологических памятниках Ямала приобретает особое значение как для развития трасологического метода, так и для реконструкции занятий населения. Именно, в этом домашнем производстве, сохранившем свое место в жизни современных ненцев, хантов, селькупов, мы находим аналогии археологическим технологиям и орудиям.

Благодарности

Я искренне благодарна Н.В. Федоровой за предоставленные материалы из раскопок памятников Усть-Полуй, Тиутей – Сале I, Ярте VI, Зеленый Яр, П.А. Косинцеву за многочисленные оленьи лопатки, собранные им, и консультации, Т.А. Поповой за возможность трасологического изучения коллекции В.С. Адрианова (Усть – Полуй) в МАЭ, З. Тычинских за помощь в исследовании этнографической коллекции ТГИАМЗ, К.А. Ощепкову, Х.М. Езынги, З.И. Рандымовой за ценные сведения. Выполнение этой работы было бы невозможно без сотрудничества с Е.В. Переваловой

Примечания

  1. Семенов С.А., Коробкова Г.Ф. Технология древнейших производств. Л., 1983.
  2. Алексашенко Н.А., Перевалова Е.В. Легенда о глупой женщине (трасологический метод в археолого-этнографических исследованиях: обработка кожи).//Интеграция археологических и этнографических исследований. – Нальчик; Омск. 2001., с. 195-198.
  3. Алексашенко Н.А., Перевалова Е.В. «Сон, падай, падай (трасологический метод в археолого – этнографических исследованиях: гребни).//Самодийцы: Материалы IVСибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири» (1-12 декабря 2001 г., Тобольск). Тобольск; Омск. 2001., с.177 –181.
  4. Мошинская В.И. Материальная культура и хозяйство Усть-Полуя. // МИА. 1953. №35, с. 72 – 106.
  5. Мошинская В.И. Археологические памятники Севера Западной Сибири. // САИ. 1965. Вып. Д3 – 8.
  6. Алексашенко Н.А. О назначении костяных изделий Усть-Полуя. // Современные экспериментально-трасологические и технико-технологические разработки в археологии. СПб., 1999, с.133-134.
  7. Семенов С.А. Развитие техники в каменном веке. Л., 1968.
  8. Окладников А.П., Береговая Н.А. Древние поселения Баранова мыса. Новосибирск, 1971.
  9. Попов А.А. Нганасаны. М. – Л., 1948.
  10. Ошибкина С.В. Веретье I. Поселение эпохи мезолита на Севере Восточной Европы. М., 1997.
  11. Алексашенко Н.А., Перевалова Е.В., Легенда о глупой женщине…
  12. Алексашенко Н.А. Тиутей-Сале I. Результаты трасологического анализа. // Федорова Н.В., Косинцев П.А., Фицхью В.В. Ушедшие в холмы. Культура населения побережий северо-западного Ямала. Екатеринбург, 1998. Приложение 1., с.75 – 85.
  13. Семенов С.А., 1968.
  14. Хлобыстин Л.П. Арктические культуры Таймыра и проблемы происхождения…
  15. Окладников А.П., Береговая Н.А. Указ. соч.
  16. Хлобыстин Л.П. Исследования на севере Западной Сибири. // АО – 1966. М.,1967.
  17. Руденко Древняя культура Берингова моря и эскимосская проблема. М.-Л.,1947.
  18. Василевич Г.М. Эвенки. Л.,1969.
  19. Алексашенко Н.А. Оленья лопатка-орудие? // Современные экспериментально-трасологические и технико-технологические разработки в археологии. СПб., 1999, с.131-132.
  20. Ошибкина С.В. Указ. соч.
  21. Талицкий М.В. Верхнее Прикамье в X – XIV вв. // МИА. 1951. №22.
  22. Семенов С.А. Первобытная техника. // МИА. 1957. №54.
  23. Семенов С.А., Коробкова Г.Ф. Указ. соч.
  24. Богораз В.Г. Материальная культура чукчей. М.1991
  25. Титов А. Сибирь в XVII в. М. 1890.
  26. Алексеев М.П. Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей. XVII – XVIII вв. Иркутск. 1941.
  27. Хомич Л.В. Ненцы. СПб. 1995.
  28. Зуев В.Ф. Материалы по этнографии Сибири XVIII в.М. – Л. 1947.
  29. Фридлянд А.А. Производство кожи. М. 1972.
  30. Там же, с.82.
  31. Хомич Л.В. Указ. соч.
  32. Шренк А. Путешествие к Северо-Востоку Европейской России через тундры самоедов к Северным Уральским горам, предпринятое по высочайшему повелению в 1837 году. СПб. 1855.
  33. Хомич Л.В. Указ. соч.
  34. Там же.
  35. Евладов В.П. По тундрам Ямала к Белому острову. Тюмень. 1992.
  36. Гурвич И.С. Культура северных якутов – оленеводов. М. 1977.
  37. Хомич Л.В. Указ. соч.
  38. Крашенинников С. Описание земли Камчатки. М. 1948.
  39. Гурвич И.С. Указ. соч.
  40. Хомич Л.В. Указ. соч.
  41. Семенов С.А., Коробкова Г.Ф. Указ. соч.
   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования