Joomla шаблоны бесплатно http://joomla3x.ru

Н.В.Федорова, А.Г.Брусницына, Н.А.Алексашенко. Концепция археологической экспозиции Ямало-Ненецкого окружного музея.

Концепция археологической экспозиции Ямало-Ненецкого окружного музея.

Авторы: Н.В.Федорова, А.Г.Брусницына, Н.А.Алексашенко

«Концепция (лат. сonceptio) – система взглядов
на ч.-л., основная мысль ч.л. (Словарь иностранных слов)»

Введение. Цель, идея и методы построения экспозиции.

Археологические экспозиции северных музеев должны принципиально отличаться от экспозиций, демонстрирующих древности в других регионах России. Дополнительная проблема связана с тем, что предметы материальной культуры, как и язык, служат для коренного населения Севера способом передачи традиций из поколения в поколение. Таким образом, археологические артефакты имеют «решающее значение для выживания культуры» (Стив Хенриксон, 1994). Вместе с тем, экспозиции музеев часто трактуют культуру северных народов с позиций европейского мировосприятия, т.е. чуждых для традиционного менталитета северян. Так, археологические экспозиции строятся по хронологическому принципу: эпоха камня, бронзы, железа и т.д. Такой подход, вполне уместный в крупном музее центральных территорий России, не отвечает задачам северного музея, не вызывает обратной связи с наследниками древних культур, обитающих в этом регионе. «В настоящее время – пишет в предисловию к выпуску журнала «Мuseum», посвященному музеям Крайнего Севера, главный редактор журнала Марсия Лорд - музей рассматривается как главный фактор в восстановлении материальных и нематериальных аспектов коллективной памяти. Активно участвуя в воссоздании того, что можно назвать «духом Севера», музей и сам меняется и ставит перед собой более широкие цели». (Museum, № 4, 1994 г.).

Археологическая экспозиция титульного музея ЯНАО не должна восприниматься таким безликим перечислением археологических культур и эпох, набором артефактов, не перекликающихся с современной культурой коренного населения, она должна сотрудничать с его представителями, восприниматься ими как часть ИХ наследия, ИХ коллективной памяти, ИХ истории.

Исходя из этого, ЦЕЛЬ экспозиции: включить археологические коллекции Ямало- Ненецкого окружного краеведческого музея в общий массив историко-культурного наследия коренного населения округа, обеспечить их реальное участие в сохранении и возрождении традиционных культур Западносибирского Севера.

ОСНОВНАЯ ИДЕЯ экспозиции формулируется как «Жизнь на Севере». Авторский коллектив ставит перед собой задачу показать историю и культуру аборигенов Севера не как иллюстрацию выживания в экстремальных условиях, а как историю формирования народов Западносибирского Севера с положительной, позитивной стороны. То есть представить зрителю не вечную борьбу с суровой природой, а нормальную жизнь людей, на протяжении тысячелетий живших на Севере, строивших дома, рожавших и воспитывавших детей, создававших уникальные произведения искусства, ссорившихся и мирившихся со своими соседями, и в процессе этой жизни создавших свою многокомпонентную культуру, в которой было место многим этническим группам, как ныне живущим, так и растворившимся во времени.

Более того и главным образом, нам хотелось бы представить историю культуры самого севера Западной Сибири не консервативной и примитивной, какой ее представляют себе посторонние люди, но такой, какой она является на самом деле – то есть имеющей богатое прошлое и яркое настоящее. Мы хотели бы, чтобы наша экспозиция служила тому самому делу восстановления коллективной памяти народов Севера, о которой писала Марсия Лорд.

Исходя из этих задач авторский коллектив «Концепции» решил отказаться от традиционно-хронологического показа археологических коллекций музея. В разделах экспозиции древние артефакты соседствуют с современными, подчеркивая идею вневременного единства культур Севера. Основным методом построения экспозиции, исходя из ее цели и генеральной идеи, будет музейно-образный, то есть метод воссоздания духа эпох через предметы быта и культа (Кротов, 1989).

Экспозиция будет строится из следующих основных разделов-блоков: - «История заселения и формирования хозяйственных адаптаций на Ямальском Севере»; «Дети на Севере»; «Древнее и современное искусство». Еще два блока, с нашей точки зрения, должны экспонироваться в режиме «особой кладовой», то есть ограниченного доступа посетителей и обязательно в сопровождении экскурсовода: - «Жизнь после смерти» – экспозиция, построенная на материалах погребального обряда и находок из могильника Зеленый Яр, в том числе мумифицированных объектов; «Сокровища Приобья» – привозное серебро: посуда и ювелирные изделия.

Аналитический раздел.

Раздел 1. История заселения и формирования хозяйственных адаптаций на Ямальском Севере.

Наиболее крупный по объему блок экспозиции. Основная идея, практически, совпадает с генеральной идеей всей экспозиции и может быть сформулирована как демонстрация постепенного процесса гармонизации взаимоотношений человека и среды на Севере.

Идея реализуется в двух темах: «Освоение Севера» и «Жизнь на Севере». Мы предполагаем показать первую тему, как длительный и постепенный процесс освоения человеком пространств лесотундры и тундры, зависимость этого процесса от колебаний климата и растительности, освоения новых видов транспорта, позволяющих продвигаться все дальше и дальше, вплоть до северных пределов суши. В построении экспозиции этой темы будет выдержан хронологический принцип – от древности к современности. Экспонатами будут археологические артефакты из фондов ЯНОКМ, относящиеся к различным эпохам: камня, бронзы, железа; а также карты и схемы освоения различных районов Округа; особое внимание будет уделено развитию различных транспортных средств от древности к современности. Мы предполагаем дополнить экспозицию этого раздела компьютерным вариантом демонстрации археологических культур и отдельных памятников.

Вторую тему мы планируем раскрыть через демонстрацию достижений северных культур в трех наивысших проявлениях: одежда и ее изготовление; жилище и его элементы; добыча и приготовление пищи. Наиболее результативно раскрыть эту тему возможно сочетая в едином экспозиционном поле древние и современные артефакты, так как в культуре сохраняется только то, что наилучшим образом соответствует своему назначению. Экспонатами будут предметы материальной культуры, как древние, так и современные. Возможно дополнить экспозицию макетами, изображающими стойбище и жизнь на нем, или манекенами, одетыми в соответствующую одежду и снабженными орудиями труда.

Новаторским результатом подобного показа, по нашему мнению, будет формирование у зрителя представления о цельности северной культуры, ее мудрой приспособленности к условиям среды, ее глубоких исторических корнях. Последнее особенно важно для восприятия представленных в разделе экспонатов коренным населением округа.

Научное обоснование раздела.

Самые ранние памятники, материал которых представлен в фондах ЯНОКМ, датируются временем мезолита – среднего каменного века. Это были, по-видимому, кратковременные стоянки, от которых сохранилось незначительное количество каменных орудий. Материалом для их изготовления были халцедон, кварц и кварцит, сланец, а источники сырья, скорее всего, находились в горах Полярного Урала.

Неолитические памятники пока обнаружены только в Пуровском районе ЯНАО, т.е. на самом юге Округа. Можно предположить, что это связано с климатическими особенностями эпохи и соответственно этому – особенностями ландшафта.

Несколько коллекций представляют остатки памятников эпохи бронзы, в их числе материалы с поселения Вары-Хадыта, на котором производились в течении нескольких лет стационарные раскопки. Памятники эпохи железа на сегодняшний день изучены лучше всего, и соответственно, коллекции этого времени в фондах ЯНОКМ наиболее представительны. Реконструкция образа жизни и хозяйственных занятий населения эпохи железа, формирования систем хозяйственных адаптаций в основном опирается на материалы эпохи железа.

Главной отраслью хозяйства была охота. Судя по костным остаткам на археологических памятниках, ее объектами были копытные животные (прежде всего, северный олень), морские млекопитающие, птицы. С начала П тыс. н.э. резко возрастает добыча пушных зверей. Способы охоты, вероятно, различались, но археологически фиксируется только охота с луком: в культурном слое многих памятников найдены наконечники стрел и детали луков. Морских млекопитающих добывали, очевидно, на лежбищах, во время линьки, так как никаких специфических для этого вида охоты орудий не обнаружено. Остается проблематичным неоднократно дискутировавшийся вопрос о методе охоты на диких оленей с помощью оленя – манщика. Сложность его решения заключается в том, что этот способ охоты известен лишь у оленеводческих народов, следовательно, проблема что раньше – манщик или упряжный олень имеет до некоторой степени умозрительный характер. Археологические следы наличия манщика в виде налобных пластин с зубцами вполне могут трактоваться как следы тренинга упряжных оленей.

Рыболовство также занимало значительное место в системе жизнеобеспечения населения. Особенно многочисленны археологические свидетельства существования этой отрасли зафиксированы в низовьях Оби и районах ее дельты. Так, например, на городище (жертвенном месте) Усть-Полуй найдены рыболовные крючки, рыбные ножи, чешуя и кости рыб. К сожалению, реконструкция способов рыболовства на основе археологических материалов затруднена, т.к. вряд ли основным способом была ловля рыбы на крючки, а следов каких-то иных приспособлений или инструментов не обнаружено. Остатки сетей, плетенных из сухожильных нитей, обнаруженные на городище Ярте 6, возможно, не относились к рыболовству, а служили для ловли линной птицы, т.к. в культурном слое именно этого памятника практически нет рыбьих костей и чешуи. На небольших речках не исключено распространение запорного лова рыбы.

До начала использования оленьей упряжки, как основного вида транспорта освоение северных территорий происходило очень медленно и затрагивало лишь юг полуострова Ямал. Главными препятствиями было отсутствие водных путей в меридиональном направлении и биоресурсов в тундровых районах в зимнее время. Единственным возможным образом жизни у населения Ямальских тундр был сезонно-кочевой, для которого были нужны транспортные олени. В районах, прилегающих к Оби и ее притокам основным средством передвижения в летнее время была лодка, о чем косвенно могут свидетельствовать частые случаи захоронения в лодках или специальных погребальных сооружениях в виде лодок, зафиксированные на многих некрополях эпохи средневековья, в том числе и на могильнике Зеленый Яр близ г.Салехарда. Использование оленного транспорта, по-видимому, началось на рубеже эр, в культурном слое городища (жертвенного места) Усть-Полуй найдено много деталей упряжи, наконечники хореев, полоз нарты. Костяные наголовники оленя, полозы нарт, игрушечные нарты есть в коллекциях городища Ярте VI и поселения Тиутей – Сале I, некоторые экземпляры аналогичны современным деталям оленьей упряжи.

Большое значение в культуре народов Севера имела обработка различных природных материалов, необходимых для изготовления орудий труда, оружия, предметов обихода. Ранние памятники предоставляют нам факты хорошего знания свойств камня и приемов его обработки. Использовались разные породы камня в зависимости от предполагаемого назначения орудия. Для абразивных инструментов брали зернистые породы, для изготовления скребков употребляли плитки сланцев, халцедон, кварцит. Древние жители региона владели различными приемами обработки камня: оббивкой, расщеплением с посредником, ретушью, шлифовкой.

Самым доступным материалом для населения северных территорий Западной Сибири были рог и кость северного оленя, изделия из которых хорошо представлены в археологических коллекциях. На некоторых памятниках, в том числе городище (жертвенном месте) Усть-Полуй и поселении Тиутей-Сале 1 найдены артефакты, изготовленные из кости моржа. Технологию утилизации моржового клыка можно проследить по материалам поселения Тиутей – Сале I. Клык (бивень) моржа содержит много минеральных веществ и поэтому по своим свойствам и способам обработки сходен с кремневыми породами камня. С помощью ударов от куска бивня откалывали отщепы, из которых приемом легкой оббивки получали наконечники стрел. При использовании плоских костей моржа, костей и рогов оленей применяли резание, строгание, рубку, выравнивание, реже – шлифование. Главным косторезным инструментом был металлический нож с костяной рукоятью. Из кости выделывали детали упряжи, наконечники стрел и детали луков, панцирные пластины, скребки, крюки, ложки и множество других необходимых вещей..

Естественно, одно из главных мест в жизни древних обитателей края занимали обработка шкур и выделка кожи, а также пошив одежды и обуви, изготовление покрышек чума и упряжи. Скребки для обработки шкур составляют одну из самых многочисленных категорий находок на археологических памятниках. Мезолитические скребки были мелкими. Позднее они становятся крупнее. Пока не найдены костяные скребки на ранних стоянках. По аналогии с находками в торфяниках Восточной Европы можно предполагать раннее появление костяных скребков и на Ямальских памятниках. На поселениях железного века (Усть – Полуй и Ярте VI) обнаружены инструменты из длинных костей оленя. Такие скребки сохранялись и использовались до недавнего времени сибирскими народами. Их называли скребками «неолитического типа». Костяные скребки разнообразны по форме и размерам. В железном веке выделывали шкуры таких животных как северный олень, куница, соболь, бобр, собака, росомаха. Одежда из этих мехов была обнаружена в погребениях могильника Зеленый Яр. Обувь была пошита из меха северного оленя. Там же были найдены очень качественно выделанные кожаные ремешки. Более толстые ремешки найдены на поселениях Ярте VI и Тиутей СалеI. На городище Ярте VI обнаружено много инструментов из лопаток северного оленя, которые служили для растягивания ремешков. Их количество было рассчитано на производство узких кожаных ремешков, необходимых для плетения веревок и арканов.

По находкам орудий труда и предметов обихода мы можем также судить о широком распространении деревянных и берестяных предметов, изделий из таких волокнистых материалов как крапива.

Дополняют картину реконструируемой по археологическим данным системы адаптации изготовление посуды из глины, которое было освоено человеком в эпоху неолита и продолжалось в условиях Западной Сибири до 16 – 17 вв., когда глиняная посуда была вытеснена металлической и фарфоровой; а также обработка металлов – железа и сплавов на основе меди. Остатки этих производств раскопаны на некоторых памятниках севера Западной Сибири и даже полуострова Ямал.

В культуре населения региона наблюдается преемственность традиций, их устойчивость на протяжении длительного периода времени. Многие орудия труда и приспособления сохранились неизменными с древности до наших дней, особенно это касается инструментов для обработки шкур и оленьей упряжи. Мы имеем уникальную возможность выявить истоки и проследить процесс формирования материальной культуры населения края на протяжении более 5 тысяч лет, а использование некоторых предметов в современном хозяйстве ненцев и ханты помогает уточнить назначение древних артефактов. Для этого применяют специальные методы сравнения, например, трасологический.

Раздел 2. Древнее и современное искусство

Основную идею экспозиции раздела можно сформулировать как «диалог культур», понимая его как многомерную беседу, сопереживание через время, своего рода встречу сознаний создателей художественных артефактов и зрителей (посетителей музея).

Идея будет реализована в двух темах: «Ритмы культуры», раскрытой через показ истории орнаментального искусства на западносибирском Севере; и «Образы культуры» - через демонстрацию антропоморфной и зооморфной пластики и скульптуры из кости, дерева, металла.

Диалог культур, сопереживание через познание и узнавание, наиболее полно могут быть достигнуты в единой экспозиции предметов древнего, средневекового и современного искусства, так как они задевают не только познавательную активность зрителя, но и его эмоции, его эстетическое чувство. Создание в экспозиции единого пространства восприятия искусства, как бы говорящего современному человеку «посмотри, мы были такие же как ты, нас волновало то же, что и тебя, нас окружала та же природа, мы так же радовались жизни и боялись смерти», способствует возникновению этого диалога через время, понимания вечности жизни и культуры. Тема «обращения к истокам», интуитивное познание своих корней – одна из главных в творчестве современных художников Севера, достаточно вспомнить картины Л. Лара, резьбу по дереву и кости Г.Хартаганова и В.Ядне и других, поэтому сочетание в едином поле их творчества с творениями мастеров древности будет способствовать раскрытию основной идеи экспозиции.

Через экспонирование предметов искусства мы хотим создать представление о культуре народов Севера Западной Сибири, как живом организме, в котором переплетены память о древних временах и современность, природное и человеческое, героическое и обыденное, в жизни которого были свои взлеты и падения, свои «темные периоды» и яркие достижения.

Подобное построение экспозиции, посвященной искусству, является новаторским, она обращена к трем категориям зрителя: посетители музея; художники и мастера; ученые – археологи, этнографы, историки искусств и т.д.

Научное обоснование экспозиции раздела «Древнее и современное искусство».

Познание и изучение феномена северного искусства как целого во времени и пространстве – дело далекого будущего, так как даже отдельные его проявления еще не изучены. Мы хотели бы, чтобы наша экспозиция стала одним из шагов на этом пути.

Тема «Ритмы культуры» раскрывается через орнаментальное искусство древности и современности, искусство украшения бытовых вещей, жилища, костюма. Вернее, не только и не столько украшения (слово «орнамент» происходит от латинского слова ornamentum, что значит «украшение»), сколько придания обыденным вещам некоего высшего смысла, кодирования важной для изготовителей и пользователей информации. Роль орнамента в культуре трудно переоценить, известны примеры, когда победители запрещали побежденным пользоваться их собственным орнаментом, но заставляли наносить свой, таким образом еще раз утверждая свою победу, ослабляя и даже окончательно уничтожая противника. В этом случае орнамент выступает эквивалентом самосознания некоей группы населения и самоутверждения другой.

То, что мы не умеем читать заложенную в нем информацию, особенно древнюю, не в последнюю очередь связано с тем, что орнаменты изучаются по отдельности: узоры на древней керамике сопоставляются либо с узорами на керамике соседних регионов и (или) иных хронологических периодов, либо с «этнографическими» орнаментами на бересте, мехе, тканях. Но и в этом случае - не с целью изучения истории формирования их элементов и композиций, а с целью привязки к определенной этнической среде. Современные орнаменты северных народов исследуются, как правило, в двух аспектах: «этническом», то есть с точки зрения их характерности для определенной этнической группы, и «утилитарном» , то есть характерном для определенных групп предметов материальной культуры и опять же определенной этнической группы. Небольшое количество общих работ, таким, как например, Альбом хантыйских орнаментов, изданный Н.В.Лукиной, посвящены исследованию декоративного искусства более крупного, но все же одного этнического образования.. Практически неизвестны работы сопоставляющие разноэтничные, например, ненецкие и северохантыйские орнаменты, хотя многие исследователи констатируют их близость, не вдаваясь в подробности ее причин. Негативным моментом в изучении орнаментов является и то, что они изучаются специалистами разных наук, причем, исходя из конкретных задач этих самых наук. Так, орнаменты на керамике всегда изучались только археологами, привлекавшими этнографические материалы лишь по мере необходимости, как правило в конце исследования, на интерпретационном уровне. В музейных экспозициях орнаментальные проявления культуры также, как правило, разобщены на археологические и этнографические.

Один из крупнейших в России специалистов по первобытному искусству А.Д. Столяр совершенно справедливо отметил, что «приблизиться к выяснению былого значения орнамента удается лишь тогда, когда раскрывается его конкретное становление». То построение экспозиции, которое мы предлагаем, позволит увидеть орнаменты народов Севера Западной Сибири как единую систему в процессе их четырех тысячелетнего становления и развития.

Экспонаты: керамика от эпохи бронзы до средневековья; древние и современные изделия из кости, бересты, дерева. Орнаментированные изделия из меха, замши, тканей.

Тема «Образы культуры» раскрывается через показ древней и современной деревянной и костяной скульптуры, а также художественной бронзовой пластики эпохи средневековья.

Скульптура народов Севера Западной Сибири из дерева и кости известна благодаря работам В.Н.Чернецова и В.И.Мошинской для древних периодов и С.В.Иванова для этнографической скульптуры. Работа последнего обобщает все известное к 60-м годам ХХ века по скульптуре ненцев, ханты, манси и селькупов. Искусствоведческие изыскания по современному искусству скульптуры малых форм из кости и дерева посвящены, преимущественно, работам отдельных художников-мастеров. Но нет пока ни одной работы, которая позволила бы увидеть скульптуру северных народов Западной Сибири полностью, проследить если не истоки, то во всяком случае, древние пласты ее, понять глубокое внутреннее единство творений древних и современных мастеров.

Археологическая антропоморфная скульптура из кости и дерева почти неизвестна. Причина этого не только в плохой сохранности изделий из органических материалов в культурном слое археологических памятников, но – в большей степени в особом отношении к образу человека. Антропоморфные изображения в древности, особенно изображения с лицом, всегда сакральны. В коллекциях эпохи железа средневековья, в том числе и коллекциях ЯНОКМ они представлены бронзовыми литыми антропоморфными изображениями. Их главными особенностями являются: статичная поза, строго фронтальное расположение фигуры, крупная голова, увенчанная головным убором – чаще всего шлемом, внимание к реалиям костюма и вооружения, подчеркивание мужского пола изображений. Деревянная культовая скульптура северных ханты и ненцев (сядаи) решена так же, за исключением изображения реалий костюма и вооружения. Но остроголовость многих фигур позволяет предположить, что в основе ее все то же изображение шлема.

Анималистическая скульптура в древности, видимо, была распространена очень широко, нам же известна в нескольких вариантах: скульптурные налепы на сосудах эпохи бронзы, изображающие, преимущественно пушных зверей; костяная скульптура, украшающая некоторые бытовые предметы раннего железного века; бронзовые отливки, изображающие в начале 1 тыс. н.э. сложные, возможно, мифические, существа, в образе которых сочетаются человек-птица-зверь, а в конце 1 тыс. плоские и объемные бронзовые зооморфные украшения костюма и вооружения. Неизвестны сколько-нибудь крупные изображения животных или зооморфных реинкарнаций божеств северного пантеона, подобных деревянной культовой антропоморфной скульптуре.

Современная скульптура из кости и дерева представляет собой как отдельные изображения животных и людей, так и сложные многокомпонентные скульптуры. Было ли нечто подобное в древности, могли ли каким-то образом выстраиваться композиции из отдельный скульптурных изображений – неизвестно.

Мы предполагаем построение экспозиции этой темы как развертывание понятия о симбиозе - оппозиции «человек-животное» во всем доступном нам многообразии: человек-животное, как представление о сложном существе с зооморфными и антропоморфными реинкарнациями; животное, как посредник между миром богов и людей, посредник, который часто приносится в жертву, таким образом осуществляя свое посредничество; человек-воин-предок с зооморфной символикой костюма и оружия. Произведения древнего искусства сомкнутся с современными через «этнографическую» скульптуру.

Экспонаты: глиняные сосуды с зооморфными налепами, костяная скульптура раннего железного века, бронзовая пластика раннего железного века и средневековья, деревянная культовая скульптура, современная скульптура из кости и дерева.

Раздел 3. Дети на Севере.

Детский мир традиционных культур, роль игры в становлении отдельного индивидуума и человеческого общества в целом, игра и ритуал – эти темы неисчерпаемы. Йоханн Хейзинга писал: «Homo ludens, человек играющий, выражает такую же существенную функцию, как человек созидающий».

Из всего многообразия проблем мы выбрали две темы, наиболее отвечающие генеральной идее экспозиции: культура севера, отраженная в детских вещах и игрушках; восприятие окружающего мира и «взрослой» жизни глазами детей.

Первая тема раскрывается демонстрацией древних и современных детских вещей и игрушек. Представляя эту тему, авторы концепции преследуют несколько целей. Во-первых, детские игрушки из культурного слоя археологических памятников – редкая находка, и выставляются в музеях так же крайне редко. Условия многолетней мерзлоты на Севере позволяют сохраниться изделиям из дерева, меха, кости, бересты и т.д., а именно из этих материалов чаще всего изготовлялись и изготовляются игрушки. Таким образом мы имеем уникальную возможность сопоставить в одной экспозиции игрушки детей, живших тысячу лет назад и живущих сегодня.

Во-вторых, безликие в силу специфики источника носители археологических культур в этой экспозиции должны стать ближе и понятней – ибо не может оставаться безликим для нас человек, делающий игрушки для своего ребенка. Дети всегда были детьми и их всегда любили родители – вот как по нашему представлению должна восприниматься эта часть экспозиции.

В-третьих, игра по выражению Ю.Лотмана «представляет собой овладение умением, тренировку, моделирование действительности…она обладает наличием системы правил поведения». То есть, изучая детские игрушки мы можем познавать те стороны жизни, которые отражены в них, и не фиксируются в другом материале.

Наконец, в-четвертых, эта часть экспозиции по нашему представлению несет наибольший психологический заряд добра, что должно способствовать диалогу культур, эмоциональному восприятию экспонатов, и в конечном счете работать на основную идею – установлению взаимопонимания носителей различных культур.

Экспонаты: детские игрушки из дерева и бересты из культурных слоев археологических памятников: куклы, волчки, деревянные игрушечные луки, стрелы, мечи и ножи, нарты, лодки. Аналогичные детские игрушки современных ненецких и хантыйских детей. Этнографические колыбели и крюки для подвешивания их из археологических материалов. Детская одежда.

Вторая тема – то, как дети видят наш взрослый мир - может быть раскрыта через экспонирование детских рисунков. Воспроизводство культуры зависит от того, как чувствуют себя дети носителей этой культуры. Детские приоритеты постулируются во всем мире, но знаем ли мы, чего хотят они сами, как представляют себе счастье и несчастье, будущее, интересуются ли прошлым? Экспонирование детских рисунков на фоне артефактов «детского мира» прошлого и настоящего поможет нам лучше понять наших собственных детей.

Экспозиция раздела рассчитана не только на взрослого посетителя, но и на восприятие ее самими детьми.

Научное обоснование раздела.

Мир детства во всех его проявлениях, в том числе и в том, что касается игр и игрушек, является наименее изученным как в археологии, так и в этнографии. Это констатируют не только российские ученые (Симаков, 2000), но и наши зарубежные коллеги (Lillehammer, 2000). Между тем в игре, как и в сказке, воспроизводятся забытые и утраченные обряды и ритуалы, игра – это учеба и подготовка к взрослой жизни, изучение детских игрушек дополняет наше знание материальной культуры и т.д.

Мир детства с одной стороны является оппозицией загробному миру, они символизируют начало и конец жизненного пути человека. С другой – это взаимопересекающиеся миры, так как дети до своего рождения обитали в том мире, куда все мы уйдем после смерти. Кукла, в которую играет современная девочка в хантыйском поселке или на стойбище, похожа по своей конструкции на куклу-иттерма, вместилище души умершего человека. Некоторые куклы являются и амулетами, которые выросшая, выходящая замуж девушка уносит с собой и передает по наследству старшей дочери (Чеснов, 2000). Лук, стрелы и деревянный меч, в который играют мальчики, это не просто тренировка, игра во взрослых мужчин, но и память о богатырях-предках, совершавших в прошлом великие деяния.

Процесс создания и функционирования игрушки в традиционных культурах «органически сплетен в условиях синкретичности и символической насыщенности народного быта, неразделенности культовых представлений и игры» (Богомазова, 2000). Изучая, таким образом, мир детства с его играми и игрушками, мы постигаем глубины традиционной культуры.

Выделяя детскую тему в специальный раздел экспозиции мы надеемся привлечь внимание не только посетителей музея, но и ученых к проблемам изучения детской традиционной культуры, как самостоятельной темы исследований.

Особая кладовая «Сокровища Приобья»

ЯНОКМ владеет небольшой по количеству, но интересной коллекцией импортных серебряных изделий. Все они как единый комплекс еще ни разу не выставлялись. Авторский коллектив концепции предлагает создать такую экспозицию, работающую в режиме «особой кладовой», то есть в условиях ограниченного доступа и только в присутствии экскурсовода. По такому принципу чаще всего строятся экспозиции изделий из драгоценных металлов в различных музеях, так как это дает дополнительные гарантии сохранности экспонатов.

Мы представляем эту экспозицию, как своего рода остановленное мгновение истории; сгусток идей, мастерства, дерзаний людей эпохи средневековья, заключенный в рамки всего четырех столетий. Именно она даст зрителю уникальную возможность увидеть в небольшом объеме всю сложность взаимодействий культур в 9 – 12 вв., понять, что Север Западной Сибири был в то время не дикой периферией цивилизованного мира, но лишь одним из звеньев мировой цепи торговых путей.

Идея экспозиции раскрывается по спирали – от наиболее ясного и простого к менее очевидному. Мы предполагаем раскрыть три основные темы, каждая из которых дает все более глубокое постижение экспонатов подобно концентрическим кругам: первый круг, наиболее широкий, демонстрирует очевидность – великолепные произведения средневекового искусства в виде серебряных блюд и украшений; второй – на их основе показывает роль западносибирского населения в международной торговле; третий – уводит нас к познанию того, как формировались художественные центры в городах Волжской Болгарии и Уральской Венгрии, показывает тот сложный сплав культурных традиций, на котором они базируются.

Таким образом, небольшая по объему экспозиция дает возможность сформировать у зрителя – посетителя музея особый, углубленный взгляд на артефакт – экспонат, вызвать у него то чувство сопереживания через время, которое мы пытались реализовать в разделе «Древнее и современное искусство»

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования