Здесь нашел интересный обзор

[Бауло А.В. Серебряная бляха из пос. Анжигорт // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Мат. Годовой сессии ИАЭТ СО РАН. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2005. - Т. 11, ч. 2. - С. 35 – 38.]

Бауло А.В. Серебряная бляха из пос. Анжигорт

 

Серебряные бляхи с изображением охотничьей сцены («бляхи с сокольничим») опубликованы неоднократно [Смирнов, 1909; Лещенко, 1970, 1981; Савельева, 1985; Белавин, Носкова, 1989; Зыков и др., 1994; Белавин, 2000; и др.]. В июне 2005 г. в ходе работ Приполярного этнографического отряда ИАЭТ СО РАН была найдена еще одна бляха. В пос. Анжигорт Шурышкарского района Ямало-Ненецкого АО удалось ознакомиться с атрибутикой домашнего святилища одной из семей хантов. В частности, в небольшой жестяной коробке выпуска рубежа XIX – XX вв. находилась фигура семейного духа-покровителя. Здесь же лежали поднесенные ей ожерелье из двух пастовых бусин и двух булгарских серебряных бусин, средневековые бронзовые височное кольцо с позолотой и фигурка птицы на красном шнурке, пришитая к платку.

Фигура духа-покровителя состояла из рубахи длиной ок. 30 см, сшитой из плотной ткани голубого цвета с открытым воротом. Подол, пояс, край рукавов рубахи оформлены широкой полосой золотого позумента; узкой полоской позумента обшит воротник. Внутри рубахи вставлен «кулек» из белой хлопчатобумажной ткани (длина ок. 15 см) в форме вытянутого кофейного зерна. Внутри «кулька» свободно перемещалась круглая серебряная бляха. «Кулек» наполовину выступал из воротника, таким образом выполняя своей верхней частью функцию головного убора (с кисточками из белых лоскутков ткани), а нижней – туловища. Можно предполагать, что бляха в этой конструкции играла роль лица духа-покровителя (рис. 1).

Бляха круглой формы выполнена из серебра в технике плоской чеканки, диаметр 5,2 - 5,3 см (рис. 2). Всадник сидит на идущем вправо (от зрителя) коне и от пояса повернут в фас. Голова грушевидной формы, рот открыт, возможно, показаны усы. «Сокольничий» одет в глухую куртку с поясом, перед которой украшен широкой Т-образной полосой, штаны и короткие сапожки. Левая рука с сомкнутыми пальцами согнута в локте и поднята вверх, а правая с раскрытой ладонью упирается в бок всадника чуть выше пояса. Можно предполагать, что в ладони всадник держит какой-то предмет, либо ладонь охватывает луку седла. Седло и упряжь коня обозначены широкой полосой с круглыми точками. Конь показан в движении. Ниже фигуры коня находится фигура пушного зверя, скорее всего, медведя. Фигура медведя стилистически близка бронзовым урало-сибирским изображениям этого животного периода средневековья. Перед конем, лицом к нему, расположена другая фигура пушного зверя, возможно, лисицы. На локте правой руки всадника сидит птица с опущенными крыльями. Все фигуры животных с «ошейниками». Слева от головы наездника - месяц, справа – солнце. Фон охотничьей сцены заштрихован. По окружности бляхи проходит желобок. Верхняя часть утолщенного ободка срезана. Оборотная сторона бляхи в верхней части оплавлена.

Бляха из Анжигорта наиболее близка серебряной бляхе, которая поступила в Эрмитаж из Березовского округа Тобольской губернии, где была куплена у «остяков». Диаметр последней 5,4 – 5,5 см [Смирнов, 1909, табл. XCI, 24, с. 16; Лещенко, 1970, с. 139, рис. 5, Лещенко, 1981, с. 106, рис. 2]. Бляху из Эрмитажа В.Ю. Лещенко отнес к продукции Волжской Булгарии XII – XIII вв. [1981, c. 111].

Стилевое единство обеих блях очевидно, можно предполагать если не одного мастера, то одну мастерскую. Различия невелики: главное заключается в том, что на бляхе из Анжигорта, помимо фигуры медведя есть еще и фигура пушного зверька (лисицы?); среди прочего можно отметить разное оформление одежды, направление фоновых насечек, детали убранства коня, положение его передних ног; на бляхе из Эрмитажа крылья у птицы расправлены; на бляхе из Анжигорта показан край сапога.

Трудно согласиться с В.Ю. Лещенко в том, что изменение композиции на бляхе из Эрмитажа (а именно исключение фигур животных, кроме медведя, «срезанный верх головы», отсутствие рога в руке) объясняется неумением мастера разместить сцену в круге [1970, с. 140 - 141], скорее, задачи изобразить упомянутые признаки не ставилось. Как видно по бляхе из Анжигорта, в ином случае в композицию мастер легко вписал еще одну фигуру животного, а голова главного персонажа вовсе не выглядит срезанной.

В.Ю. Лещенко полагал, что всадник на бляхах был не простым охотником, а антропоморфным божеством в образе охотника, покровителем лесного мира зверей [Там же, с. 148]. Трудно предполагать, кого именно изображал всадник на бляхах, скорее, вогулы и остяки, к которым попадали подобные изделия, видели в сокольничем собственного бога – Мир-сусне-хума. Наиболее явным подтверждением этому является сохраняющаяся до сих пор традиция изображать этого бога на суконной жертвенной атрибутике на коне и нередко в окружении зверей [Лещенко, 1981, с. 118 - 120; Гемуев, Бауло, 2001].

Наличие отверстия в крае бляхи из Эрмитажа и факт ее покупки у остяков позволяет предполагать, что она крепилась к фигуре духа-покровителя, выполняя роль его лица. Подобная практика широко бытовала у хантов и манси [Гемуев, Бауло, 1999; Бауло, 2004].

Вновь найденная бляха из Анжигорта органично входит в состав многочисленных булгарских вещей, обнаруженных в последние годы в хантыйских святилищах и достаточно легко адаптированных в культуру обских угров.

Список литературы:
  • Бауло А.В. Атрибутика и миф: металл в обрядах обских угров. – Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2004. – 160 с.
  • Белавин А.М. Камский торговый путь. Средневековое Предуралье в его экономических и этнокультурных связях. – Пермь: Изд-во Перм. гос. пед. ун-та, 2000. – 200 с.
  • Белавин А.М., Носкова Е.Н. Серебряная бляха из могильника Телячий Брод // СА. - 1989. - № 2. - С. 253 - 255.
  • Гемуев И.Н., Бауло А.В. Святилища манси верховьев Северной Сосьвы. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 1999. - 240 с.
  • Гемуев И.Н., Бауло А.В. Небесный всадник. Жертвенные покрывала манси и хантов. - Новосибирск: ИАЭТ СО РАН, 2001. - 160 с.
  • Зыков А.П., Кокшаров С.Ф., Терехова Л.М., Федорова Н.В. Угорское наследие. Древности Западной Сибири из собраний Уральского университета. - Екатеринбург: Внешторгиздат, 1994. - 159 с.
  • Лещенко В.Ю. Бляхи с охотничьими сценами из Поволжья // СА. - 1970. - № 3. - С. 136 - 148.
  • Лещенко В.Ю. Прикладное искусство и мифология в эпоху разложения патриархально-родового строя (булгарский художественный металл в культе финно-угров) // Актуальные проблемы изучения истории религии и атеизма. - Л., 1981. - С. 105 - 126.
  • Савельева Э.А. Медальоны с восточными мотивами на европейском Северо-Востоке // Мат-лы к этнической истории европейского Северо-Востока. - Сыктывкар, 1985. - С. 92 - 110.
  • Смирнов Я.И. Восточное серебро. Атлас древней серебряной и золотой посуды восточного происхождения, найденной преимущественно в пределах Российской империи. - СПб.: Издание Имп. археолог. комиссии, 1909. - 18 с., 300 табл.
   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования