Все для Joomla . Бесплатные шаблоны и расширения.

 

Агипури «девичья жертва». При бракосочетании у манси важное место занимали религиозные церемонии, которые проходили как в доме жениха, так и в доме невесты. В обоих случаях было принято приносить жертвы. На верхней Лозьве при обручении жених приносил в доме невесты в качестве кровавой жертвы коня или оленя, а также хлеб и спиртные напитки. Подобный пир назывался агипури «девичьей жертвой или жертвенной трапезой». В первый приход в дом мужа невестка устраивала мань нэ йир «кровавую жертву невестки», приводя оленя, а в качестве мань нэ пури «невесткиной жертвы едой» приносила хлеб, мясо, водку и т.д.

Окончание сватовства также отмечалось организацией «жертвы едой» в честь духа-покровителя девушки, выходящей замуж. Этому же духу на следующий день жертвовали оленя. На третий день вступающие в брак направлялись в дом жениха, где невестка «угощала» его духа-покровителя. Если родители невесты давали ей оленя, его приносили в жертву духу-покровителю жениха в качестве «кровавой жертвы невестки». Свадебных гостей было принято приглашать «отведать жертвенной трапезы невестки».

Литература: Ромбандеева, 1993; Kannisto, 1958

А.В. Бауло

 

Ай-Ас-Торум (Ай-ас-ики) «Бог / Старик Малой Оби», пятый сын верховного бога Нуми-Торума (птичья ипостась – лебедь). Считалось, что он женат на дочери великана, обитавшего около моря на устье Оби. Сюжет сватовства Ай-Ас-Торума, отраженный в мифологии, подробно описан Н.Л. Гондатти. Свадьбу устроил его младший брат Тахт-котиль-Торум «Бог среднего течения Сосьвы», оборачивающийся в случае необходимости ястребом. Два брата – один в образе лебедя, другой – ястреба полетели в городок, где жила запримеченная невеста, однако во время свадебного пира дочь великана убежала сначала на устье Казыма, потом, спасаясь от братьев, в Полноватский городок, затем – снова на Казым. После перипетий погони братья вернули беглянку, более того, младший брат проучил непослушную жену: бил до тех пор пока из нее не вышли все нечистые злобные существа. После наказанья жена Ай-Ас-Торума стала кроткой и перестала обращаться в сороку, что часто проделывала раньше. В виду того, что Ай-Ас-Торум не сумел самостоятельно, без помощи брата, достать себе жену, ему ничего не было дано в управление и он живет, ничего не делая, в деревянном доме среди леса. Таков один из вариантов легенды. По материалам Е.И. Ромбандеевой, напротив, Ай-Ас-Торум предстает в мансийской мифологии сильным и мудрым персонажем. Манси считали его «домом» Березовскую церковь и приносили туда дары для Ай-Ас-Торума. А. Каннисто видел в образе Ай-Ас-Торума пример местного духа-покровителя – бога (или старика) Малой Оби, обитающего в с. Ай-Ас-пауль (Непкиных юртах).

В конце XX в. святилище Ай-Ас-Торума (Ай-ас-ики) находилось недалеко от бывших Непкиных юрт. Его посещали жители близлежащих селений Пашторы, Теги, Пугоры, Неримовы, а также казымские ханты. Недалеко от берега находилась береза, вокруг ствола которой обвязывали специально пошитые духу-покровителю халаты, при этом каждый мужчина старался повесить халат выше предыдущего «хоть на один палец». В жертву Ай-Ас-Торуму приносили лошадь или барана, чашки с мясом ставили на рядом находящиеся столики. Воду у этого острова пить не разрешалось, дрова для костра привозили с противоположного берега, рыбу ловить запрещалось; в целом остров был недоступен для женщин.

Литература: Гондатти, 1888; Ромбандеева, 1993; Якобий, 1898; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Karjalainen 1927; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло, А.А. Люцидарская

 

Акань «кукла» (< коми) – изображение, выполненное в виде деревянной скульптуры ребенка, посвященного, как правило, одному из персонажей общемансийского или локального пантеона. Посвящение могло быть связано с трудными родами или болезнью ребенка. Считалось, что это обеспечивало благоприятный исход грозившего жизни ребенка события. Известно и «превентивное» посвящение детей, причем девочек чаще всего посвящали Калтась-экве , а мальчиков – Мир-сусне-хуму . Наряду с этим для манси было характерно посвящение детей и другим персонажам общемансийского или локального пантеона, наиболее популярным в том или ином регионе (Сяхыл-торуму , Ялпус-ойке и др.). Сами манси считали, что у каждого человека «голова отдана» какому-либо богу или духу – его пожизненному персональному покровителю.

На Северной Сосьве для девушки изготавливали куклу алтын акань, которую она сохраняла и после замужества, до появления детей. С куклой обращались также заботливо, как с будущим ребенком. На ночь ее укладывали спать обутой, т.к. верили, что она ночью ходит по дому и даже посещает домашних коров и лошадей. Под утро кукла брала кусок дерева и била им в угол комнаты, приговаривая: «День, начнись, день, начнись !» В доме, где была алтын акань, призраки не водились.

У ляпинских манси на 4 – 5-м месяце беременности женщина должна иметь сос – маленькую куклу женского пола величиной с большой палец. Она делается из высушенной мягкой чаги самой женщиной или другой мастерицей. На шею куклы надевают бусы из бисера, сзади прикрепляют косы; посредине тулова куклу опоясывают ленточкой, концы которой висят сзади. Сос предназначается для Сянь . Если женщина имеет сос, то ребенок будет не очень большой и рожать будет легче. Сос хранится в тутчане, завернутый в красивый платок или шкурку зверька; впоследствии платок дарится Сянь. В течении беременности будущая мать иногда берет сос, обязательно целует его, затем держит в висячем положении кончиками трех пальцев за концы ленточки. Спокойное покачивание сос гарантирует последующее благополучие в родах и жизни ребенка. Если роды проходят трудно, то присутствующая женщина с помощью сос пытается узнать в чем дело.

У ляпинских же манси в случае, если кто-нибудь тонул, но спасся, полагалось делать изображение человека и бросать эту специально изготовленную куклу в водоем, где случилось происшествие. Пол куклы должен был соответствовать полу тонувшего.

Литература: Гемуев, 1990 а; Источники..., 1987; Ковальский, 1853; Мошинская, Лукина, 1982; Ромбандеева,1993; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1921

А.В. Бауло, И.Н. Гемуев

 

Анквал «столб, пень». У манси, как и у хантов, так называется столб-коновязь, к которому привязывали лошадей или оленей; подобные коновязи у северных манси сохранялись еще в середине ХХ в. По видимому, название объясняется возможностью использования в качестве коновязи опиленного сверху дерева (высокого пня), аналогичного сваям амбаров. Коновязи принято было украшать резьбой. Судя по фольклорным и этнографическим данным хантов и венгров, к таким коновязям привязывали и жертвенных животных, в т.ч. на кладбище, около могилы умершего; позднее от таких столбов произошли намогильные сооружения венгров, хантов, селькупов в виде столбов, напоминающих коновязи. В конечном счете данная традиция восходит, по-видимому, к культуре степных, прежде всего – тюркских народов.

В фольклоре манси часто упоминались «семи коленные, семи суставные железные столбы», «городские столбы», около которых герои-богатыри совершали жертвоприношения духам перед походом на врага, испрашивая у духов силу. «Семи коленный, семи суставной» – очевидно, с резьбой-зарубками, железный – метафора, обычная для фольклора.

Литература: Мифы..., 1990; Соколова, 1986; Karjalainen, 1922; Karjalainen 1927; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1892

З.П. Соколова

 

Апа «колыбель», «люлька». В одной из песен, записанных Б. Мункачи, повествуется о том, как Мир-сусне-хум был спущен с небес на землю своим отцом, Нуми-Торумом , в «полой серебряной колыбели». Чаще, однако, встречается, сюжет о спуске с неба на землю в люльке медведя. В традиционной обрядности после разделки туши медведя его шкура складывается вдвое таким образом, что впереди оказывается морда и лапы зверя. Нижняя часть шкуры привязывается к специальному каркасу, выполненному из черемуховых ветвей. Лыко, служащее для обвязки, также черемуховое. Этот каркас и называется апа «колыбель» или «люлька». Апа обычно делает мужчина, убивший медведя. Шкура медведя в «колыбели» находится в центре медвежьего праздника; вокруг нее происходят все основные обряды.

На обратной стороне спинки у дневных берестяных люлек на уровне головы сидящего в ней ребенка манси традиционно выскребали изображение птицы. По мнению В.Н. Чернецова, таким образом обозначалась сонная душа человека - улум ис «птица сна», которая путешествовала во время сна в образе глухарки. Ее невозвращение влекло за собой смерть, поэтому манси надеялись, что душа задержится в этом рисунке. В одном из сказаний женщина Мось сшила колыбель из бересты, «украшенную ногастыми зверями, украшенную крылатыми зверями».

Литература: Гемуев, 1990 а; Источники..., 1987; Мифы.., 1990; Ромбандеева, 1993; Чернецов, 1959; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892; Munkácsi, 1893; Munkácsi, Kálmán, 1952

А.В. Бауло

 

Арась «очаг, костер». В мансийской традиционной культуре очаг являлся не только источником тепла, света и приготовления пищи, но и местом обитания обожествленного «домашнего огня». Все, что связано с огнем, приобретало сакральный характер. Очаг согревает, освещает, треском предупреждает об опасности, ест дрова, спит в остывающих углях и бодрствует в разгорающемся пламени. Огонь способен уберечь от темных сил оставленного в люльке ребенка; его нельзя ворошить железными предметами: огонь живой, у него как у человека, есть душа, обитающая в голубой кромке пламени.

В мансийских жилищах различных типов очаг являлся связующим звеном между зонами жилища, обеспечивающим целостность жилого пространства. В бревенчатом доме очаг располагался справа или слева от двери. Его традиционное устройство таково: из длинных жердей, обмазанных глиной, делалась труба диаметром около 80 см. Спереди половина трубы срезалась, образуя камин с отверстием в 70 – 80 см. Печь устраивалась на земляном фундаменте. В конусообразном жилище очаг состоял из камней, расположенных овалом.

Огонь в представлениях обских угров различался по своей изначальной природе. Он мог быть «божественным», «громовым», полученным от молнии бога громовника Сяхыл-Торума; мог быть «деревянным», возникшим в результате трения, «каменным» – при высечении из кремня. «Домашний огонь» – огонь очага – обладал наибольшей силой.

Богом очага и дома у лозьвинских манси считался Ловья-хум, обитающий в бревенчатом доме в трубе (сёвал ), а в конусообразном (ерн-кол ) – в костре. При постройке нового жилища ему приносились дары – платки с завязанными в них монетами. По мнению манси, это должно было привлечь Ловья-хум поселиться в доме.

Огонь домашнего очага играл значительную роль в погребальном обряде манси. В случаи смерти кого-либо из членов семьи, в очаге сразу разводился огонь, сохраняемый насколько это было возможно. «Домашний огонь» сопровождал умершего в его последний путь до места погребения. При этом из очага поджигался трухлявый кусок березового ствола, от которого затем на кладбище разводили костер. Таким образом, очаг (дух очага) находился рядом с человеком от момента его рождения до перехода в мир мертвых. Если «домашний» огонь в доме умершего гас, то родственники оплакивали его как ушедшего от них навсегда близкого человека.

У манси существовали специальные культовые места, посвященные Огню. Одно из таких святилищ, Арась кан «Огня место», находилось вблизи Новинских юрт на Малой Оби.

Литература: Гемуев, 1990а; Головнев, 1995; Источники..., 1987; Ромбандеева, 1993; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927

А.А. Люцидарская

 

Арсын (от русского аршин) – жертвоприношение в виде полоски или куска ткани с завязанной в углу монетой. Платки, разрезанные на длинные полосы, заранее готовились для принесения в жертву. Арсын приносили на святилища при каждом его посещении и привязывали на одно из деревьев, либо хранитель клал приношение в амбарчик. Поскольку на женских культовых местах именно арсын был основным видом жертвы, то деревья там были сплошь увешаны полосками ткани.

Литература: Гемуев, Сагалаев, 1986; Kannisto, 1958; Кarjalainen, 1922; Karjalainen 1927; Munkácsi, 1902

И.Н. Гемуев

 

Аут-отыр – (возм., от манс. аут «(медвежья) пасть», т.е. «пасти = устья (?) богатырь» – В.В. Напольских) один из сыновей (четвертый) верховного бога Нуми-Торума , покровитель территории, окружающей устье Оби. Местом обитания Аут-отыра считалась Обская губа, а его образ в традиционном мировоззрении манси связывался со щукой. Считалось, что Аут-отыр распоряжается запасами морской рыбы. Каждый год ранней весной, приняв человеческий облик Аут-отыр поднимался в верхний мир к отцу за наставлениями: кому и сколько надлежит получить рыбы в течение года. Затем Аут-отыр направлялся к морскому царю Вит-хону , чтобы сказать сколько рыбы должен отдать морской владыка людям. С наступлением осени Аут-отыр справлялся у своего брата Ай-Ас-Торума , живущего в низовьях Оби, вся ли назначенная рыба поймана, а если нет, то по какой причине. Манси приносили жертвы хозяину рыбных запасов с надеждой на богатый улов.

Литература: Гондатти, 1888; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Munkácsi, 1892

А.А. Люцидарская

 

Ахвтас-ойка «Камень-старик» . Манси традиционно почитали камни необычной формы и происхождения. Еще в ХVШ в. И.Г. Георги писал, что наряду с антропоморфными изображениями «идолов их составляют странно образованные камни». Камням манси нередко приписывали особые свойства и в тех случаях, когда их использовали в повседневном обиходе. На каменных грузилах для сетей (калданных камнях) процарапывали рисунки магического характера, что должно было обеспечить удачу в рыболовном промысле. Камни, найденные при необычных обстоятельствах, поразившие воображение, часто служили пупыгами – «духами-покровителями». Ахвтас-ойка – камень с большим содержанием железной руды – являлся воплощением семейного духа-покровителя в Верхне-Нильдино. Он был «одет» в шесть рубах из тканей различной расцветки и пыжиковую шапку, рядом лежали принесенные ему дары. Рядом с главным фетишем находился еще один камень причудливой формы, также «одетый» в специально сшитую рубаху.

В предании, записанном А. Каннисто на Лозьве, повествуется о том, как один человек нашел каменного кумира и водворил его в специально построенное жилище. Кумиру приносили дары, в его честь было устроено кровавое жертвоприношение животного. Камнями (ахвтас) на Сосьве называли большие градины: они считались священными и к ним нельзя было прикасаться. В районе Вагильска град ассоциировался со священными стрелами, пущенными с небес.

Ахвтас-ойку можно рассматривать как некую ипостась «хозяина» Урала Нёр-ойки «Горы-старика» , жившего в каменном доме и являвшегося покровителем оленьих стад. Употребление меха оленя при изготовлении головного убора Ахвтас-ойки (не характерное для «одежды» мансийских богов и духов-покровителей), возможно, подчеркивает его связь с «хозяином» Урала.

Литература: Гемуев, 1990; Георги, 1799; Соколова, 1975; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Karjalainen 1927; Munkácsi, 1902

А.А. Люцидарская

 

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования