Joomla шаблоны бесплатно http://joomla3x.ru

В

Варим улам (букв. «обработанная, выставленная (для богов и духов) одежда») – жертвенные подарки, одежда. Среди принесенных богам жертв выделялись одежды, которые на Северной Сосьве называли варим улам. В них входили платки, кафтаны, халаты (в т.ч. ярмак-сахи «шелковый халат»; нуй «суконный халат»; торсапар «очень длинный халат»), пояса, шапки, шарфы, сапоги. Данная одежда могла быть куплена или пошита специально. На верхней Лозьве было принято жертвовать Нуми-Торуму мужской костюм.

Варим улам хранили в культовом амбарчике. Во время жертвоприношения коня или оленя одежды накидывали на спину животного. В ходе медвежьего праздника мужчины могли использовать жертвенные одежды на плясках. Их брали и при переезде из летней деревни в зимнюю; то же происходило и при отправлении на рыбные промыслы с Северной Сосьвы на Обь: небольшую часть одежд везли в специальном ящике.

В случае смерти женщины из жертвенных одежд ей могли положить в гроб шаль или платок с завязанной в углу монетой. Умершему мужчине под одежду надевали ярмак-сахи; если у покойника чистых одежд не оказывалось, использовали жертвенные одежды.

Первые одежды для духа-покровителя шились с учетом размеров его фигуры, остальные были больших размеров, т.к. надевались на предыдущие. Функцию одежды выполняли и лоскуты ткани. Халаты или рубахи, которых на каждой фигуре обычно было надето 5 – 7 штук, застегивались на пуговицы или же полы скреплялись несколькими парами завязокю. В ходу были воротники, карманы, подклады, пояса, литые оловянные украшения, отделка рукавов и края подола позументом. В одном из сказаний дух-покровитель говорит о том, что «назначены мне в жертву рукава с серебром».

Литература: Гемуев, 1990 а; Гемуев, Бауло, 1999; Гемуев, Сагалаев, 1986; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Karjalainen 1927; Munkácsi, 1902

А.В. Бауло

 

Вись-отыр – «Малый богатырь»– «Нахрачинский идол», знаменитый дух-покровитель, известный со времен прихода в Сибирь Ермака, который наложил на местное население дань в три рубля ежегодно за сохранение кумира. Подробное описание Нахрачинского идола приведено Г. Новицким, посетившим юрты Нахрачеевы в 1715 г. в составе миссии Ф. Лещинского. Изображение кумира представляло собой деревянную фигуру в одежде зеленого цвета с лицом, обложенным белым железом. На голове находилась шкура черной лисицы. «Седалище» идола было украшено красным сукном. Кумир возвышался над рядом меньших по размерам изваяний, которые являлись его «слугами». Среди даров Вись-отыра выделялись кафтаны, беличьи шкурки и утварь.

По сведениям Б. Мункачи и К. Карьялайнена, данное святилище продолжало функционировать еще в конце ХIХ в. В деревне Нарач находились два изображения – «Большого старика в шапке» и «Малого князя». Раз в год, обычно во время зимнего солнцестояния, специальный человек (эта должность передавалась от отца к сыну) отправлялся по окрестным селениям для сбора пожертвований; особо ценились в качестве дара лошади.

Б. Мункачи на основе фольклора составил занимательное описание путешествий и приключений Малого князя; условием его удачи было содействие старшего брата.

Нижнекондинские манси называли Млечный Путь «Следом лыж Малого князя».

Изображение Вись-отыра, представлявшее собой прорезную пластину, отлитую из сплава меди с оловом, было приобретено у кондинских манси А.Ф. Теплоуховым.

Литература: Инфантьев, 1910; Новицкий, 1941; Теплоухов, 1947; Чернецов, 1935; Kannisto, 1958; Кarjalainen, 1922; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло

 

Вит «вода», одна из фундаментальных стихий мироздания. В различных мифологических системах вода рассматривается как исходное состояние всего сущего, как первобытный хаос. В представлениях обских угров состояние исходного «ничего» рисуется безбрежной водой. В мансийском священном предании говорится, что «Вначале было лишь море, земли не было вовсе. Земля, может и была где-то под водой, но даже Торум об этом не знал».

Во множестве мифов, принадлежащих разным культурным традициям, присутствует мотив поднятия земли со дна первичного океана. Он характерен и для мансийского космогонического мифа, в котором гагара настойчиво ныряет за кусочком ила. Земля рождается из глубины вод и с появлением суши, мира, пригодного для жизни людей, вода из былого хаоса превращается в одну из стихий.

В мировоззрении манси водоплавающие птицы (гагара, гусь утка, лебедь) и многие земноводные животные почитаются как священные, как возможность олицетворения земного и водного начал в одном объекте.

Литература: Головнев,1995; Мифы народов..., 1987; Напольских, 1990

А.А. Люцидарская

 

Виткась «водяное чудище; мамонт» – относится к категории сверхъестественных существ, связанных с водой. Во многих мифологиях вода выступает эквивалентом первобытного хаоса. Типологически сходные поверья о злом начале мифических существ, обитающих в водах, известны многим народам мира.

В традиционных верованиях обских угров имеются предания, связанные с водяными чудовищами, «в пучине живущем духе». Манси называют таких существ виткась и вит-куль. Зачастую виткась ассоциируется с мамонтом. Представление о водном сверхъестественном существе в образе мамонта было распространено среди обских угров. Этому способствовали нередкие находки останков мамонта (кости, бивни) в береговых обвалах. Поэтому считалось, что водное чудовище сбрасывает рога (бивни) подобно лосю или оленю. Наличие костей, по представлениям угров, свидетельствовало о том, что водное чудище смертно и живет по законам животного мира, но избегает встречи с людьми.

Манси верили, что в каждом водовороте обитает водный дух. На р. Пелымке существовал большой водоворот, где по преданию дух топил проезжающие лодки. Чтобы напугать водяное существо, обитатели таких мест сооружали закрытую лодку, наполняли ее смолой, солью и порохом, на смоле устанавливали тлеющий пень, от которого смола загоралась. В лодку ставили одетое пугало и на канате подтягивали к опасному месту так, чтобы водоворот поглотил лодку. Несколько дней после совершенного действа из водоворота якобы слышался глухой стон – это умирал злой дух. В дальнейшем каждый мог спокойно проезжать по этому участку реки.

На Тавде верили, что обитающий в реке мамонт затягивает в глубину плывущих через реку лошадей. Встреча с мамонтом (его останками) в сознании манси являлась недоброй приметой; они полагали, что человек, увидевший мамонта, поднявшегося на поверхность воды, не проживет долго.

На Северной Сосьве считали, что медведь и лось не умирают своей смертью, а наевшись земли, опускаются в воду, где продолжают свое существование. В озере животное превращается в вит-куль, а в проточной воде (реке) – в виткась. Виткась роет землю и в образовавшееся отверстие уходит вся река. Смерть его наступает в случае, когда он начинает рыть землю зимой. Тогда большая глыба земли может придавить водяное чудище и оно умирает.

На Северной Сосьве бытовало представление, что виткуль и виткась создали русла рек. Так, Виткуль-эква прорыла русло р. Ляпин, а Виткуль-ойка дошел до вершины Сосьвы и вырыл там два озера: одно большое, на берегу которого находится святилище, другое – поменьше, но очень глубокое, где и поселился сам. На месте обитания Виткуля нельзя рыбачить. Птицы облетают это место, так как Виткуль способен утащить к себе в глубину все живое.

Считалось, что мифические обитатели водной стихии гневаются, если им не приносят жертвы. В районе Березова во время весеннего ледохода приносили в жертву оленя, купленного сообща. Участники церемонии варили жертвенное мясо и ели его, а кожу, кости и кровь опускали в водоворот. У вагильских манси существовала традиция бросать в водоворот медный котел, дабы умилостивить живущее там существо. В предании с верхней Лозьвы рассказывается о том, что старик утаил, не опустил в водоворот шелковый платок с серебряными монетами, предназначенный Виткась. Его лодка застопорилась на месте. Водный дух Виткась, длиной с пятисаженную лодку, поднялся из воды на поверхность и упрекнул старика в сокрытии жертвы. Старик бросил платок с монетами в воду и лодка тотчас пришла в движение.

Виткась в зооморфном облике отождествлялся более всего с мамонтом, в антропоморфном этот образ разделялся, согласуясь с традицией мансийской мифологии, на два образа, символизирующих мужское и женское начало – Виткась-ойку и Виткась-экву. В мансийской сказке женщина, заглянув в реку, увидела как ее муж «у Виткась-старухи и старика в гостях сидит, чай с ними пьет».

Литература: Источники..., 1987; Мифы народов..., 1987; Мифы..., 1990; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Karjalainen 1927; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1902

А.А. Люцидарская

 

Вит-Хон «водяной царь» . В мифологии обских угров видное место принадлежит Вит-Хону – хозяину вод, царю водных просторов, рек и озер. Естественно, что люди, хозяйство которых в большой степени было ориентировано на рыболовство, уделяли немалое внимание этому персонажу. Устья рек, каменистые перекаты и глубокие омуты связывались в религиозном сознании манси с грозным Вит-Хоном и его дочерью Вит-Хон-Аги . В мансийской традиции существуют варианты представлений о Вит-Хоне как о божестве, которого Верховный бог Нуми-Торум поместил в воду, чтобы водный владыка распределял икру и следил за плодовитостью рыбы. По некоторым версиям, Вит-Хон живет посреди моря в серебристо-золотистом дворце с женой, а его семь сыновей и семь дочерей обитают в глубоких водоворотах.

На р. Ляпин в прошлом существовало много мест, где по мнению манси, жил Вит-Хон. На крутых берегах рядом с большими глубинами осуществлялись жертвоприношения водяному царю. Обряды жертвоприношений были как окказиональными, так и регулярными. К жертвоприношению готовились заранее. Для Вит-Хона шили новую рубаху и готовили подарок из квадратного куска ткани (чаще шелковой) с пришитыми к углам колокольчиками. Жертвенному животному повязывали шею белым лоскутом. Считалось, что Вит-Хон требует жертвенной крови. В назначенное для обряда время его участники приплывали в лодках к месту жертвоприношения. На берегу мужчины забивали телку. Женщины, находящиеся в отдельной лодке, на берег не выходили. Совершив ритуальное действие, мужчины вновь садились в лодки и, достигнув середины реки, сделав три круга по солнцу, спускали в воду рубаху и жертвенный платок, в которые были завернуты камни. Затем в воду выливали кровь убитого животного. Участники обряда просили Вит-Хона об удачной ловле рыбы. Ритуал завершала общая трапеза на берегу, во время которой «угощали» и Вит-Хона. На Тавде при строительстве запора на реке также устраивали жертвоприношения хозяину вод. Жители Конды аналогичный обряд совершали после весеннего ледохода. Следуя по реке мимо мест, посвященных Вит-Хону, манси обязательно опускали в воду монеты, лили спиртное, желая умилостивить речного владыку.

До недавнего времени у манси бытовало множество историй связанных со встречей Вит-Хона или его дочери. Оказываясь вблизи жертвенных мест, манси заранее были готовы увидеть проявления действий водных духов. Все происшествия на воде так или иначе связывались с мифическими обитателями глубин, которые представлялись в зооморфном или антропоморфном облике. По материалам В.Н. Чернецова, одному старику-манси попала в сети бронзовая фигурка всадника. Старик решил, что это Вит-Хон и сделал фигурку домашним фетишем. Мотив царя – владыки вод прослеживается во многих религиозно-мифологических системах народов мира.

Литература: Абрамов, 1854; Гемуев, Сагалаев, 1986; Источники..., 1987; Мифы народов..., 1987; Мифы..., 1990; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Karjalainen 1927; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1902

А.А. Люцидарская

 

Вит ялпынг «водное святилище». По сведениям А. Каннисто, оно находилось в устье р. Вижай (манс. – Ялпынг-я «святая река» ), правого притока Лозьвы. Местные манси почитали обитающих в «водном святилище» пару духов-покровителей по имени яныг эква ойка «седые старец и старуха». В свое время был изготовлен медный образ, на котором рядом находились «старец и старуха»; позже образ украли, следующий был выполнен из дерева. При проезде через «водное святилище» или близ него совершали приношение, прося удачи в поездке или деле, счастливом возвращении домой. Кровавую жертву (вороного или гнедого коня) приносили поздним летом, т.к. на святилище не полагалось ходить по свежей траве, а только по пожелтевшей. Жертвенного коня было принято везти не вверх, а вниз по реке; поэтому сначала животное окружным путем доставляли в место, располагавшееся выше святилища. Здесь коня в предшествующую церемонии ночь пускали пастись, чтобы не помять траву на ялпынг-ма «священной земле». Утром его вели на жертвенное место.

Выше по реке от «водного святилища» находится большой остров «жертвенный остров народа Сосьвы», на территории которого указанным духам-покровителям приносили жертвы манси, проживавшие в верховьях Северной Сосьвы. Посещать же вит ялпынг они могли только в сопровождении лозьвинского хранителя.

Известно предание о попытке Тахт-котиль-ойки захватить «водное святилище», однако он оказался бессилен перед натиском огромных лесных духов менквов и вынужден был отдать в качестве отступного своего сына.

У «старца и старухи» было три сына, помогавшие людям при болезнях, в рыбной ловле и на охоте. Старшего звали Я-котиль-ойка «старик середины реки», его фигура хранилась в с. Сав-пауль (дер. Гавружина). Средним братом был Леп-тит-ойка «старик с устья Леплы», живший выше Яны-пауля. Младший из братьев – Лусм-талях-ойка «старик истока Лозьвы», имел священный амбарчик с собственным хранителем в верховьях упомянутой реки. Манси верили, что братья – сильные лесные духи, с железной или каменной шкурой; у них на службе находятся другие лесные духи, которых они посылают для выполнения того или иного задания; перед их жилищами по обе стороны двери стояли менквы.

«Старик и старуха из водного святилища» были обязательными персонажами на заключительном представлении медвежьего праздника в сценке, показывающей важнейшие фигуры региональных духов-покровителей (Г.Е. Солдатова).

Дочь «старца и старухи» Таллум-тит най «княгиня устья р. Таллум» почиталась в нижнем течении Вижая.

Б. Мункачи в конце XIX в. в с. Яны-пауль было записано заклинание Вит-ялпынгу.

Литература: Чернецов, 1939; Kannisto, 1958; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло

 

Волк. В представлениях пелымских манси волка создал Куль. Говоря о волке, применяли описательные выражения: «зубастый зверь», сали уй «зверь на оленей», «зверь, кусающий оленей», «ненасытный»; хоза лей «длинный хвост». Локальный дух-покровитель ляпинских манси Сакв-талях-ойка почитался в образе волка или собаки. Считалось, что волчьими жилами можно отомстить вору.

В качестве фетиша свинцовая фигурка волка была встречена в одном из домашних святилищ на Северной Сосьве. Ее появление связано с тем, что волки стали нападать на оленье стадо, принадлежавшее манси Челдановым. При этом волки не съедали жертву, а только «рвали» ее. Создавалось впечатление, что они не столько утоляли голод, сколько «наказывали» за что-то хозяина стада. Тогда последний прибегнул к магическому средству: сделал из свинца фигурки волка и оленя и положил их рядом в берестяную коробку. Поза оленя символизировала покорность волку; жир, налитый в коробку, предназначался хищнику. Все это должно было обеспечить сохранность стада.

Литература: Гемуев, 1990 а; Ромбандеева, 1993; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло

 

Волья ялпынг-сянь (Мис-нэ-эква) - локальный дух-покровитель, обеспечивающий удачу в охоте и рыбном промысле. Ее святилище, известное во второй половине XX в., располагалось в 45 километрах выше устья р. Ялпынг-я («святая» река в бассейне р. Волья, левого притока Северной Сосьвы). Здесь для нее был построен дом размером около 2,5 x 2,5 м, установленный прямо на землю (одно окно; двускатная крыша, покрытая берестой; чердак отсутствовал). Внутри помещения находился чувал и столик, на котором стоял сундук. Рядом лежали дрова для «хозяйки», а также лук со стрелами. Считалось, что в этом домике живет Мис-нэ-эква, но фигуры ее там не было.

Это место принадлежало манси Таратовым и Вадичуповым, жившим в Вогульских юртах (Санки-тур) на Северной Сосьве. После ликвидации Санки-тур они проживали в селениях Верхне-Нильдино и Кимкъясуи. При посещении Волья ялпынг-сянь разводили в чувале огонь и клали в сундук жертвенные платки.

В бассейне р. Волья также почитались Воль-торм-ойка и его сын.

Литература: Гемуев, Бауло, 1999.

А.В. Бауло

 

Вор пупыг - лесной дух трехсаженной высоты, враждебно настроенный к людям; образ, равнозначный менкву . Его кожа была покрыта мехом, плотным, как у белки. В одном из преданий рассказывается, что вор пупыг хуль жили в огромных домах у истоков Оби. В лесу не полагалось напрасно рисовать какие-либо изображения и свистеть, в противном случае обязательно мог появиться Вор хум .

На верхней Лозьве Вор махум причисляется к мис-махум .

Литература: Источники..., 1987; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1902

А.В. Бауло

 

Ворсик-ойка «Трясогузка-старик» – покровитель с. Мань-я (р. Ляпин). О почитании жителями Мань-я предка-трясогузки впервые упомянул В.Н. Чернецов.

Последним хранителем культового места Ворсик-ойки был шаман Т. Пузин. Перед коллективным посещением Ворсик-ойки Трофим один приходил к сумьяху . Он «общался» с пупыгами , гадая на топоре. Он топор лезвием к двери поставит и говорит: «Скажите, как будем жить дальше?» Топор топорищем ставит на землю. Пупыги ему говорят, что будет и кому принести оленя (для жертвоприношения). В случае тяжелой болезни кого-либо в селении шаман опять-таки гадал перед Ворсиком на топоре. Ворсик говорит, какого оленя принести: белого, черного, пегого. Такого и приведут, и забьют.

Посещение культового места начиналось с окуривания амбарчика. Хранитель снимал нижнюю поперечину-запор и дверь, доставал из сумьяха кусочек чаги, вставлял его в расщепленный конец поперечины и поджигал, а поперечину втыкал другим концом в землю под амбарчиком.

После окуривания к столбу, стоящему справа от сумьяха, привязывали жертвенного оленя с арсыном на шее. При забое один из присутствовавших удерживал оленя за веревку, другой ударял животное обухом топора по лбу. Снятую вместе с нижними суставами ног шкуру вешали на каком-либо из деревьев у сумьяха. «Кормление бога» и трапеза совершались так же, как при посещении других мест.

Ворсик-ойка был выполнен в виде деревянной фигурки с четко выделенными глазами и туловом. Грудь Ворсик-ойки плотно закрыта куском металлической фольги, имитирующей кольчугу. Под фольгой находилась вырезанная ножом линия, заканчивающаяся ромбом. Пять поперечных линий, очевидно, связаны с угорским представлением о пятерке как о мужском числе. Ромб вырезан на груди Ворсик-ойки с намеченной внутри вертикальной линией, как пояснил информатор, потому что он живой, т.е. ромб является символом жизненной силы. Изображения, вырезанные на груди Ворсика, не случайно закрыты «кольчугой». В эпической поэзии обских угров кольчуга называется «одеждой, спасающей душу» и «божественным, душу спасающим одеянием с прочным краем».

Трясогузку (птицу-ворсика) нельзя трогать, нельзя убивать. По-видимому, раньше Ворсик воспринимался как первопредок, родоначальник и охранитель одного из подразделений родоплеменной организации. Позже он стал считаться родоначальником и покровителем с. Мань-я.

В одежде Ворсик-ойки преобладают лоскуты ткани и рубашки светлых тонов. Сверху одета белая рубашка, перевязанная в поясе белой суровой нитью.

На культовом месте Ворсик-ойки мы встречаемся с сочетанием орнито- и антропоморфного начала в едином образе. Ворсик изображен человеком, хотя осознавался как птица-человек. Возможно, налицо одна из стадий антропоморфизации древних зооморфных персонажей. В данной ситуации – полное абстрагирование от «птичьих» черт. Происходит своеобразная унификация персонажей пантеона: независимо от первоначальной сущности, в позднее время они, как правило, выступают в человеческом облике.

Эта тенденция в большей степени характерна для мужских персонажей. По-иному обстояло дело с женскими изображениями. В ряде случаев наряду с внешней антропоморфизацией в качестве основы изображения сохраняется фигурка животного. Так, сердцевину изображения Ворсик-эквы (жены Ворсик-ойки) составляли три свинцовые литые объемные фигурки, завернутые в пять разноцветных лоскутов (первый из них – белый, последний – черного цвета, перевязанный сверху белой нитью). Весь сверток завернут в красно-белый лоскут.

Одна из фигурок представляет собой ящерицу, в спину которой после отливки вбита медная монета (копейка 1839 г.). Монета на туловище деревянного или металлического изображения, как и ромб, символизирует принадлежность фигурки к миру живых существ. По-видимому, ящерица является главным изображением.

Из двух других фигурок определима одна – это изображение бобра с опущенными головой и хвостом.

В амбарчике на культовом месте Ворсик-ойки хранится оружие (Ворсик-ойка, как и другие духи-покровители селений, представал и в образе богатыря-воителя): железный обоюдоострый меч, железная сабля, связка из трех стрел и др.

Кроме того, в амбарчике находились ритуальные лучки со стрелами. Их на святилища приносили отцы в связи с рождением сыновей. Лучки являли собой одновременно и подарки Ворсик-ойке, и просьбу принять новорожденных под свое покровительство.

Литература: Гемуев, Сагалаев, 1986; Руденко, 1929; Соколова, 1971; Чернецов, 1947; Чернецов, 1959

И.Н. Гемуев, А.М. Сагалаев

 

Воял-ойка (возможно – от коми «северный исток» или – фонетически менее вероятно – от манс. «старик Вогулки» – В.В. Напольских) – региональный дух-покровитель высокого ранга. Его святилище располагалось в верховьях р. Ялпынг-я, впадающей в Северную Сосьву выше с. Хулимсунт. В нескольких километрах вверх по реке от ее устья на правом берегу стояли семь деревянных изваяний менквов , которые «сторожили» дорогу к Воял-ойке. Главное жертвоприношение совершалось один раз в три года в начале марта на новолуние, при этом в гости к Воял-ойке привозили изображение Хангласам-най-эквы «княгини Хангалских юрт». Приезжали сюда манси из разных мест, в том числе из Ивдельского района, с р. Ворь-я и Ломбовожа. Жили здесь три дня, ночевали на полтора километра ниже святилища. Когда шли на место, то в обувь под стельки клали бересту. К самой фигуре Воял-ойки могли подходить только двое стариков-хранителей, остальные находились в этот момент у костра. Количество убитых оленей могло доходить до числа «семь по семь», т. е. 49 животных.

По словам манси, «Воял-ойка – счастье человека; Ма ехне хум, Вит ехне хум , Землю объезжающий человек, Воду объезжающий человек. Тоже, что и Торум-ойка .» Данный дух-покровитель упоминался также в варианте Воль-торм-ойка . Все это позволяет соотнести Воял-ойку с Мир-сусне-хумом .

Литература: Гемуев, Бауло, 1999.

А.В. Бауло

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования