Шаблоны для Joomla 3 здесь

 

Лепла-тит-ойка (Леп-тит-ойка) «истока (реки) Леп(ла) старик» – дух-покровитель «Кос-я махум» – людей с р. Кос-я (верховья рек Лозьва и Северная Сосьва). К ним относятся манси Сампильталовы (Самбиндаловы) и мужчины, женившиеся на женщинах Кос-я нэ и поселившихся среди Кос-я махум в с. Яны-пауль.

Имя данного духа-покровителя А. Каннисто переводил как «старик с устья реки Лепла», хотя перевод более точно звучит как «старик основания Леплы». По информации В.Н. Чернецова, в прошлом один из Сампильталовых ходил на Лозьву и привез оттуда этого пупыга . Таким образом, происхождение имени могло быть связано с первоначальным местонахождением святилища Лепла-тит-ойки в истоках Леплы. В варианте Лепла-сунт-ойка «старик с устья реки Лепла» имя данного духа-покровителя упоминали Б. Мункачи и Е.И. Ромбандеева.

В 1935 году В.Н. Чернецову удалось посетить святилище Леп-тит-ойки, находившееся на левом берегу Леплы, правом притоке Северной Сосьвы. На пути к нему на стволах четырех кедров, стоявших по обеим сторонам тропинки, были вырезаны лица менквов , замазанные кровью и жиром. На еловой и кедровой гриве стояли четыре амбарчика-сумьяха . Вокруг них находились столбики от множества уже упавших домиков (новый амбарчик ставили через каждые пять лет). Стояли они на двух опорах; боковые стенки были собраны угловыми вертикальными столбиками с прорезом, верхушки столбиков были выполнены в виде антропоморфных личин. Над князевой слегой двускатной дощатой крыши был положен вытесанный корытом на два ската охлупень, передний конец которого имел форму лошадиной головы. В одном из старых амбарчиков хранилась жертвенная посуда, утварь и специальный топор для разрубания лосиных голов. Еще в одном сумьяхе находились идолы. Леп-тит ойка был выполнен в виде деревянного изваяния с золотыми глазами; его сын, Леп-тит ойка пыг – с серебряными глазами, одетый во множество халатов и несколько островерхих суконных шапок. Рядом с ним лежал Сяк ойка «Старик-молот» , представлявший собой бронзовый клевец начала XVII в. с железным клювом, завернутый во множество одежд. Старик-молот считался другом и помощником родового предка жителей Яны-пауля – лося, с которым они воевали против богатырей фратрии Мось.

По сведениям А. Каннисто, вогулы верхней Лозьвы почитали пару духов-покровителей по имени «седые старец и старуха», обитающих в «водном святилище» в устье р. Вижай. У них было три сына, помогавшие людям при болезнях, в рыбной ловле и на охоте; средний из них – Леп-тит-ойка. В Яны-пауле жил хранитель этого духа, фигуру которого в определенные годы зимой доставляли в Сав-пауль (верховья Лозьвы) к местному хранителю жертвенного амбарчика. Последний, в свою очередь, весной в новой лодке вез Леп-тит-ойку к родителям в «водное святилище». Туда же везли заранее срубленное тир-йив «жертвенное дерево» (на которое подвешивается жертва). Здесь Леп-тит-ойку сажали в берестяное лукошко и приносили ему в жертву пищу. Женщины на это место не допускались. Осенью его полагалось отправить назад в Яны-пауль; перед этим совершалось жертвоприношение коня или оленя.

Святилище Леп-тит ойки продолжало функционировать в конце XX в. В амбарчике в лесу «живет» Леп-тит-ойка, а в одном из домашних святилищ Яны-пауля хранятся фигуры его младших братьев. В жертву Леп-тит-ойке дважды в год приносят оленя или теленка.

Леп-тит-ойка находился в составе духов-покровителей, которые призывались на медвежьем празднике. Человек, изображавший Леп-тит-ойку, входил в помещение, опираясь на два посоха, один из которых был изготовлен из ели, а второй из лиственницы.

Литература: Гемуев, Бауло, 1999; Источники..., 1987; Ромбандеева, 1993; Чернецов, 1947 а; Kannisto, 1958; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло

 

Лили «душа». В отличие от души-ис , душа-лили – дыхание, «душа-имя», «маленькая душа», реинкарнирующаяся душа. Она живет в волосах и, если покидает человека, он становится усталым, бессильным, робким. Судя по фольклорным данным, чтобы уничтожить эту душу (например, у врага), нужно было скальпировать человека. Душа-лили представлялась в виде птицы (сокол, куропатка, чайка, кукушка), с этим связан обычай мансийских женщин носить на концах кос подвески – металлические изображения птиц (вороны, ястреба, сороки, чайки, утки): «косы медными птичками украшены», «по одной косе соболя бегают, по другой косе птички порхают».

После смерти человека душа-лили живет в могиле или в особом изображении – вместилище души, которое делали сразу после смерти – иттерма ; эта душа возрождалась в новорожденном. Когда рождался ребенок, мансийские женщины собирались в мань-коле и проводили обряд гадания – определяли, чья душа вселилась в новорожденного. Мужчины при этом присутствовать не могли (согласно мифу, душу в первого человека вдохнула женщина – Калтась-эква , жена Нуми-Торума ). Знаком того, что душа уже вселилась в ребенка, был его крик ночью. Во время обряда гадания приподнимали люльку с ребенком и произносили имена умерших предков. Когда люлька становилась тяжелой, как бы «прилипала» к полу, произнесенное в это время имя и становилось именем ребенка. Поскольку душа-лили считалась идентичной имени, его не произносили вслух, а называли человека (в т.ч. и ребенка) термином родства, соответствующим его конкретному предку, давшему имя.

Литература: Чернецов, 1959; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1921

З.П. Соколова

 

Лось. Мифы повествуют о том, лось первоначально жил на небе (созвездие Большой Медведицы вогулы называли созвездием лося) и у него было шесть ног. Он бегал так быстро, что никто не мог его догнать. Лишь длительное преследование лося Мось-хумом привело к тому, что охотник отрубил животному две задние ноги и с этих пор лось стал доступен человеку. Дорога, по которой бежал Мось-хум, видна и теперь: это Млечный путь. Согласно другому сказанию лося спустил на землю небесный бог «как сладкий кусочек сердечного острия» человека.

В разговоре о лосе манси старались использовать описательные выражения, называя его уй «зверь», ялпынг уй «священный зверь», яны вой «крупный зверь», «священное животное, в качестве созвездия помещенное на небе». Сердце лося – «святыня лося», «святыня большого зверя» или «священное смертное место зверя».

Манси полагали, что лось даже на большом расстоянии способен слышать человеческую речь и понимать ее. Нельзя было говорить: «Я иду охотиться на лося» или «Я строю загон на лосей». Считалось, что это злит лося и он может напасть на человека.

Относительно употребления лосиного мяса в пищу существовало множество запретов. На верхней Лозьве женщинам, находящимся в мань-коле , не разрешалось есть лосятину, т.к. в этом случае мужчина мог потерять удачу на охоте. У кондинских манси роженица могла есть лосиное мясо, т.к. лосиха не боится роженицы, ибо сама рожает. В одном из сказаний Крылатый Пастэр, отправляясь на охоту на лосей, надевает одежды роженицы и лоси его не боятся. В любом случае для женщин были запретны голова, сердце, глаза, язык и хвост лося. С его хвоста перед варкой нельзя было опаливать шерсть, ибо лось в гневе за это мог покушаться в дальнейшем на жизнь охотника. Еда сырой лосятины на верхней Лозьве и Пелымке считалась «преступлением, которое сердит бога». Мясо животного нельзя было опускать, а кровь – проливать на пол жилища. Кости лося обязательно следовало бросить в воду.

Почитание лося в качестве покровителя социальной общности было характерно в большей степени для лозьвинских и пелымских манси. На Пелымке был известен дух-покровитель по имени «Князь лосей» или «Князь в образе рыжего лосенка», которому, как считалось, подчинялись все животные этого вида.

Хранение в культовом амбарчике завернутой в шелковую материю свинцовой фигурки лося было отмечено А. Каннисто на верхней Лозьве. В Тошемке манси Бахтиаровы «держали» каменную фигурку лося, которая помогала в охоте. Сюда приходили издалека, чтобы принести кровавую жертву. В дар этому духу-покровителю верхнесосьвинские манси передавали жертвенные платки и деньги. Лозьвинские женщины не могли носить сапожки из лосиного меха.

Лось считался тотемным предком манси Сампильталовых (Самбиндаловых), живущих в верховьях Северной Сосьвы. Его фигура – Тав хуритэ (Тав ялпынг хуритэ) находилась на святилище в устье Леплы и была отлита из свинца. Глаза обозначались золотыми монетами, а серебряная была вставлена в живот. Рассказывали, что пупыг имел такую тяжелую саблю, что ее могли поднять только три человека. Вместе с Сак-ойкой «Стариком-молотом», предком-покровителем манси Куриковых, Тав хуритэ воевал против богатырей фратрии Мось .

Старший сын Вит-ялпынг-торума «Бога священной воды», обитавшего в устье р. Вижай, правого притока Лозьвы, Сав-пауль-ойка, являлся предком манси Елесиных в образе лося. Его изображение, хранившееся в селении, имело вид небольшой фигурки лося, отлитой из олова. Елесины и Сампильталовы считали свои «роды» (семейно-родственные группы) братскими, что выражалось в употреблении ими соответствующих терминов родства. Человек из «рода» Сампильталовых называл человека одного с ним поколения из «рода» Елесиных «старшим братом», а человека старшего поколения «дедом», «старшим братом отца» или «отцом отца». Обе фамилии принадлежали к фратрии Пор .

У лозьвинских манси известен случай изготовления фигуры поселкового духа-покровителя из грудной кости лося.

Литература: Инфантьев, 1910; Источники..., 1987; Мифы..., 1990; Носилов, 1904; Чернецов, 1935; Чернецов, 1939; Чернецов, 1947 а; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892; Munkácsi, 1896

А.В. Бауло

 

Лули «краснозобая поганка» – в мансийских космогонических мифах птица, достающая землю со дна моря. Мифы о ныряющей птице отмечены как основной космогонический сюжет почти у всех уральских народов. По одной из мансийских версий изначально все сущее на земле было покрыто водой. Бог верхнего мира Корс-Торум велел ныряющей птице лули достать со дна немного земли. Птица-лули два раза ныряла безуспешно, в третий раз ей удалось захватить в клюв песок, но птица поперхнулась и песок разлетелся в разные стороны, только один маленький комочек остался на месте. От натуги из горла птицы пошла кровь и окрасила ее головку, поэтому лули до сих пор имеет яркое оперение. Из принесенного ныряющей птицей песка начала разрастаться суша, достигшая впоследствии величины земли.

Миф о вылавливании земли со дна моря встречается в различных вариантах по всему земному шару и является по сути мировым «бродячим» сюжетом. Ряд авторов высказывают мнение о генетической общности этого космогонического мифа и о его азиатских, урало-алтайских истоках.

Литература: Гондатти, 1888; Напольских, 1990; Чернецов, 1935; Kannisto, 1958; Munkácsi, 1892-1902

А.А. Люцидарская

 

Лумп (возм., связано с «говорить невнятно, бормотать» – В.В. Напольских) - лесной дух, персонаж одного из мансийских преданий. Погрязшему в болото у истока семи рек Лумпу, который нес лося на спине, оказал помощь проходивший мимо охотник. В награду за это человек получил от духа благословение и дар успешной охоты. На Лозьве в середине XIX в. было известно «святое» место под названием «спуск Лумпа-старика» , где, как полагали, жил леший.

Сказания о спасении менква человеком и получении им за это награды записаны исследователями у манси в нескольких вариантах.

Литература: Мифы... 1990; Kannisto, 1951; Kannisto, 1958

А.В. Бауло

 

Луски-ойка – один из сыновей Тахт-котиль-ойки , дух-покровитель с. Луски (Ложки), расположенного в 25 км выше с. Ломбовож на р. Ляпин. «Резиденция» Луски-ойки находится примерно в 5 км от селения: среди ельника на поляне стоит на двух пнях-опорах культовый амбарчик. Сам Луски-ойка «сидит» у задней стены амбара. Он сделан из ткани, сверху на нем серый пиджак, подпоясанный серым же кушаком. На голове серая островерхая шапка, под ней красная, две желтых и серая. Раньше основой Луски-ойки служил черный камень с процарапанным на нем изображением человеческой фигуры с руками и ногами.

Кроме фигуры Луски-ойки и прикладов, повешенных на тир-йив («жертвенное дерево», перекладина внутри амбарчика), в амбарчике находились деревянные и фаянсовые чашки, блюдце, папиросы, чага, мех ондатры. Чага и мех (ондатра в данном случае заменяла бобра) использовались для окуривания амбарчика при каждом посещении. При этом блюдце с чагой и мехом ставились под амбарчик. Чашки с чаем ставились Луски-ойке и его жене. Вином и пищей их специально не угощали: делали общий стол, и они сами себе брали. До начала трапезы на тир йив вешался очередной подарок, как минимум – кусок ткани с завязанной в углу монетой.

В легенде о Луски-ойке говорится, что родом он был с Оби, из хантов. Там же, на Оби (по другим сведениям – на Северной Сосьве, ниже пос. Сартынья), он нашел себе жену. Для жительства он выбрал себе гриву за Ложками. О Луски-ойке говорят, что был он великаном, никто не мог его победить. Его потомки построили здесь амбарчик-сумьях .

Справа от сумьяха растет большая ель. К ее стволу прислонена высокая тонкая елка. На высоте примерно 3,5 м к елке прикреплена перекладина. К ней привязана женская антропоморфная фигура «жены» Луски-ойки – Луски-эквы . Фигура Луски-эквы сделана из материи, особенно четко выделена голова. Свисающие вниз платки и лоскуты ткани образуют тулово. Руки заменяет перекладина. К ней в свою очередь привязаны матерчатые ленты и лоскуты – «подарки». Елку время от времени заменяли новой, как меняли регулярно и само изображение Луски-эквы. Своеобразной аномалией является использование ели для привязывания женской фигуры, ибо женское начало традиционно связывалось с березой.

Посещали место «ближе к осени, на новолуние», так как «только на новолуние жертва принимается». Из Ломбовожа сюда приглашали шамана. Кроме мужчин из с. Ложки, место могли посещать мужья женщин из Ложек, живших в селениях мужей. В их числе были даже ханты из пос. Теги. Мужчины из Ломбовожа могли посещать место только по приглашению жителей Ложек, вместе с последними. В ином случае, проезжая по зимнику в пос. Сосьва, они останавливались у края острова, примерно в 2 км от сумьяха, и там на специальном дереве оставляли свои «подарки».

Литература: Ромбандеева, 1993; Гемуев, Сагалаев, 1986

И.Н. Гемуев, А.М. Сагалаев

 

Луссэм вит ялпынг отыр «Священный князь вод Лозьвы», Луссэм талях-ойка , «Старик верховьев Лозьвы» – дух-покровитель лозьвинских манси, младший сын «седых старца и старухи» из «водного святилища» в устье р. Вижай. Относился к лесным духам менквам .

Литература: Ромбандеева, 1993; Kannisto, 1958; Кarjalainen, 1922; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло

 

Лынт «гусь» – музыкальный инструмент, семиструнная угловая арфа пелымских манси, аналог северо-мансийского тарыг-сып-йив . Корпус изготавливался из пихты или ели, струны металлические. На этом инструменте играли во время медвежьих праздников. Его разновидность, меньшая по размерам, со струнами из оленьих кишок, называлась тыритап. В период между праздниками лынт и тыритап хранились вместе с другой обрядовой атрибутикой в ритуальном амбарчике. В настоящее время традиция игры на этих инструментах потеряна.

Г.Е. Солдатова

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования