Joomla шаблоны бесплатно http://joomla3x.ru

 

Най-сянь , Най-эква - «Огня женщина» – Богиня огня, сестра верховного бога Нуми-Торума . При обращении к ней ее именовали «милой матерью», «семиязыкой матерью». Принося Най-сянь жертвы, просили о благополучии младенца: «...если дитя ползать начнет, не бросай на него искры! Пусть в очаге не копается!»

Жертвы огню приносили часто, ибо и в тех случаях, когда жертвоприношения осуществлялись в честь других богов и духов, люди никогда не забывали о Най-сянь. Так, при посещении культового места у костра ставили пищу и спиртное. Аналогичным образом проявляли уважение к огню (очагу) при каждом жертвоприношении внутри жилища.

Най-сянь являлась объектом поклонения как мужчин, так и женщин. Однако специально посвященное Огню культовое место Арась кан «огня место» вблизи Новинских юрт является женским, это эква пурлыхтын ма «земля женского угощения».

Изображения Най-сянь встречаются и на других культовых местах, например, на святилище громовника Сяхэл-Торума .

Литература: Гемуев, 1990 а; Чернецов, 1935; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892

И.Н. Гемуев

 

Небо. В мансийской традиционной культуре небо предстает тремя ярусами, расположенными в определенной иерархической системе. Обитателями и хозяевами верхних ярусов считались верховные боги Корс-Торум и Косяр-Торум , далекие от земных дел. Нуми-Торум , владыка наиболее близкого к земле небесного яруса, через отверстие в небосводе может наблюдать за жизнью людей. В священных преданиях встречаются упоминания о лестнице или столбе, по которым можно подняться на небо.

В мансийской мифологии небо рассматривается также как небесный свод, где располагаются персонифицированные небесные светила и созвездия. Млечный путь в различных местах проживания манси называют «путь птиц теплой страны», «след лыж», «путь преследования лося» и т.п. В созвездии Большой Медведицы традиция усматривает шестиногого лося, известного мифологического персонажа. Созвездие Плеяды ассоциируется на верхней Лозьве с «утиным молодняком» (гнездом, полным уток).

Явление природы, связанные с небосводом, также наполнялись у манси мифологическим смыслом. Так, радуге – «небесной дуге» – приписывались свойства поднимать из реки воду. Северное сияние называли «небесным огнем».

Литература: Айхенвальд, Петрухин, Хелимский, 1982; Мифы.., 1990; Мифы народов..., 1988; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927

А.А. Люцидарская

 

Нёр-ойка «Гора-старик» – хозяин территорий, примыкающих к Северному Уралу. Нёр-ойка считался покровителем оленьих стад. По одним представлениям, он жил в хрустальном доме, найти который никому не удавалось, а те, кто пытался его отыскать, погибали. По другой версии, Нёр-ойка обитал на священной горе вблизи оз. Ялпынг-тур «святого озера» у истоков Северной Сосьвы. Там находился каменный дом Нёр-ойки и его жены Нёр-эквы. Нёр-ойка, чтобы держать в поле зрения всех оленей, имел помощников-пастухов, домами которых являлись горные вершины, расположенные вблизи от крепости-горы Нёр-ойки.

Нёр-ойка являлся одним из семи сыновей верховного бога Нуми-Торума . Среди братьев Нёр-ойка выделялся наиболее миролюбивым характером; он был настолько силен, что не брал в руки оружия, не проливал кровь. От взгляда Нёр-ойки его враги обращались в бегство или окаменевали. В фольклоре манси бытует сюжет о похищении Нёр-ойкой жены своего брата Тахт-котиль-ойки . Не догнав беглецов, Тахт-котиль-ойка дошел до дома похитителя, но не нашел ни двери, ни окна в его крепости. Нёр-ойка откупился за совершенный поступок стадами оленей. По преданию ляпинских манси «хозяин Урала» ездил на белых оленях, его одежда и обувь были сшиты из белого меха.

Чуждую палеосибирскому субстрату природу Нёр-ойки подчеркивают следующие обстоятельства. По наблюдениям В.Н. Чернецова, во время шаманских действ «такие духи как Нёр-ойка не приходят», очевидно, вследствие того, что не имеют отношения к роду. Е.И. Ромбандеева приводит материал, из которого следует, что на медвежьем празднике, несомненно, древнейшем палеосибирском ритуале, среди персонажей мансийского пантеона не были представлены Нёр-ойка и Сяхыл-Торум , а лишь исполнялись посвященные им мелодии. Более того, в некоторых мансийских деревнях вблизи Урала, откуда была видна гора, считавшаяся домом Нёр-ойки, существовал запрет на проведение медвежьих праздников. Чужеродный исконным сибирским верованиям пастуший горный бог так и не смог в полном объеме непротиворечиво вписаться в систему традиционного мировоззрения манси, не смог примириться с наиболее значимой фигурой древнейшего сибирского культа – медведем.

Можно отыскать немало типологически сходных с образом Нёр-ойки божеств покровителей скота и плодородия в различных мифологических системах народов мира.

Литература: Гемуев, 1990 а; Гемуев, Бауло ( в печати); Головнев, 1995; Гондатти,1888; Иванов, Топоров, 1974; Источники..., 1987; Мифы народов..., 1988; Ромбандеева, 1993; Эрман, 1980; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892

А.А. Люцидарская

 

Нёр-ойки и Чохрынь-ойки (Сёхрынг-ойки) святилище расположено на берегу оз. Турват (Ялпынг-тур «Святое озеро») у восточных склонов Уральских гор.

В центре поляны-вырубки находился (1990 г.) ура-сумьях , опорой которого служил ствол кедра, спиленный на высоте 180 см от земли. Боковые стены были сбиты из двух досок каждая, причем задние концы нижних досок выполнены со скошенным выступом. Задняя торцевая стена представляла собой три горизонтально установленные доски, сбитые одной поперечной. Фасадная часть имела пятиугольное отверстие, прикрытое дверцей с небольшим оконцем. Дверь удерживалась тонкой горизонтальной жердочкой, концы которой были вставлены в отверстия в боковых стенах амбарчика. Двускатная крыша выполнена из досок, уложенных одна на другую с запасом.

По краям передней части сумьяха были установлены фигуры менквов высотой около 110 см. Фигуры закреплены в двух прямоугольных пазах, вырубленных в нижней доске крыши и поперечном бревнышке, на котором располагалась основная конструкция. Менквы были изготовлены из тонких стволов кедра с помощью топора, с небольшой доработкой ножом. Данные фигуры манси назвали арась-овыл-менкв-ойка (букв. «края очага менкв-старик») – это сторожа. Когда духи-покровители уходят по своим делам, то менквы остаются сторожить жилище.

Слева от амбарчика был установлен стол, рядом с которым находилось кострище.

Внутри сумьяха у задней стенки «сидели» две фигуры, обе в красно-черных островерхих шапках с кисточками. Их тулова были образованы несколькими халатами, вокруг которых было обмотано множество платков светлых тонов. При этом верхние платки были навернуты на шапки таким образом, что передние стороны головных уборов одновременно выполняли роль «лиц» духов-покровителей. Левая фигура – Нёр-ойки – имела лицо круглой формы, а правая – Чохрынь-ойки – лицо вытянутой овальной формы. Длина фигур составляла около 60 см, диаметр «голов» около 20 см. Оставшееся от фигур внутреннее пространство было заполнено свертками с подаренными платками, перед Чохрынь-ойкой лежало несколько ножей с деревянными ручками; сразу за дверцей стояли стопки.

Нёр-ойку и Чохрынь-ойку вынимали один раз в семь лет, когда меняли сумьях. Происходило это весной, новый амбарчик ставили недалеко от предыдущего.

Основываясь на материалах исследователей рубежа XIX – XX вв. (Н.Л. Гондатти, К.Д. Носилова, А. Каннисто), можно предположить, что на протяжении, по крайней мере, XIX века святилища Нёр-ойки и Чохрынь-ойки имели самостоятельный характер. С уменьшением доли оленеводства в хозяйственной деятельности манси, а также в связи с их дальнейшей миграцией от восточных склонов Уральских гор в сторону Оби, культ Нёр-ойки стал постепенно терять свое былое значение. Региональное святилище превратилось в обычное поселковое.

Культовое место Чохрынь-ойки на протяжении XX в. «принадлежало» манси Самбиндаловым, проживающим рядом с оз. Турват. Они приносили духу-покровителю дары, в том числе переданные жителями других паулей . С уменьшением общей численности населения в верховьях Северной Сосьвы святилище Чохрынь-ойки также стало поселковым. Фигуры Нёр-ойки и Чохрынь-ойки оказались рядом, скорее всего, по двум причинам: во-первых, область их покровительства относилась к хозяйственной деятельности людей – оленеводству, охоте и промыслам; во-вторых, их могли поместить вместе (недалеко от селения) из прагматических соображений (доступности и простоты обслуживания).

Литература: Гемуев, Бауло, 1999; Источники..., 1987; Носилов, 1904; Kannisto, 1958

А.В. Бауло

 

Нуми-Торум «верхний бог» – в традиционных верованиях манси верховное божество, демиург. Существует ряд параллельных имен и постоянных эпитетов Нуми-Торума: «большой (великий) бог», «Золотой свет», «Белый бог» и др. Распространено представление, что Нуми-Торум является сыном Корс-Торума и внуком Кощар-Торума , далеких от земных проблем небесных богов, обитающих на втором и третьем ярусах верхнего мира. Первый ярус, ближний к земле, место пребывания самого Нуми-Торума. В ряде мифов он предстает величественным старцем в сверкающей золотом одежде, живущим в большом богатом доме. Через специальное отверстие Нуми-Торум может наблюдать за всем происходящим на земле, а в случае надобности спускать на железной цепи своих посланников в мир людей. По мансийской религиозной традиции власть над миром Нуми-Торум получил после всемирного потопа, искупавшись в огненных водах. Выступая в роли демиурга Нуми-Торум, послал гагару достать со дна беспредельного водного пространства немного песка для возможности возникновения земной тверди. Что бы придать земле устойчивость Нуми-Торум опоясал ее поясом – Уральским хребтом. В функции Нуми-Торума входит обеспечение мира людей дневным светом, установление сроков человеческой жизни. Не чужды верховному богу манси функции культурного героя и учредителя ритуальных и моральных правил поведения. С именем Нуми-Торума манси связывают целый ряд запретов, регулирующих личное и общественное поведение. Однако в мировоззрении манси существуют представления о том, что Нуми-Торума не слишком занимают земные дела, которые он передоверил членам своей многочисленной семьи или другим духам.

Верховный бог не имел собственных культовых мест для поклонения и принесения ему жертв, так как манси полагали, что Нуми-Торум не нуждается в подарках людей. Однако в ритуальной практике считалось, что при любом жертвоприношении незримо присутствует Нуми-Торум и к нему обращались с просьбами о благополучии и удаче в промысле. В культовой атрибутике с Нуми-Торумом ассоциировались белый цвет, возвышенность и береза как священное дерево.

Образ Нуми-Торума связан с палеосибирским субстратом, с которым взаимодействовали угры. В итоге прежних стабильных контактов с иранцами угры заимствовали у последних идеологию митраизма. Будучи, естественно, трансформированными в новой среде, идеи митраизма, тем не менее, продолжали доминировать в сознании угров, прежде всего манси.

В этой связи обращает на себя внимание характер отношений Митры и Мир-сусне-хума с высшими богами иранского и соответственно обско-угорского пантеонов. Высшее божество древних иранцев Зрван суть изначалие, время и место, вседвижение. Армянское точное фонетическое соответствие основы иранского имени Zrvan-tzer означает круг, небесный свод и великую арку, которая опоясывает Млечным путем небосвод. Однако со временем Митра отодвинул Зрвана в сторону, предоставив ему почетное место своего спутника, хотя учение, связанное с культом Митры продолжало называть Зрвана высшим началом.

Нуми-Торум (слово торум относится к числу иранизмов, означающих не только «бог», «дух», но и «видимое небо», «погода», «мир», «время», «состояние»), создав землю, вдохнув жизнь в людей, передоверил затем своим детям управление жизнью всех населяющих ее существ. Мир-сусне-хум, выиграв состязание между братьями, стал осуществлять наиболее престижную функцию, связанную с управлением людьми.

Таким образом, ситуации, в которых оказывается каждый из демиургов (первый в связи с Митрой, второй в связи с Мир-сусне-хумом) практически совпадают, хотя, разумеется не может идти речь о какой-либо генетической связи между Зрваном и Нуми-Торумом. Иными словами, палеосибирский Нум (в мансийской редакции Нуми-Торум) попросту заместил Зрвана в системе «угорского митраизма».

С развитием миссионерской деятельности в районах Северного Приобья образ Нуми-Торума мог в отдельных случаях сливаться в представлениях крещенных манси с образом единого христианского бога, что нередко приводило к прямым обращениям к мансийскому демиургу с молитвами.

Литература: Айхенвальд, Петрухин, Хелимский, 1982; Гемуев, 1990 а; Ромбандеева,1993; Топоров, 1981; Тревер, 1939; Мифы народов...,1988; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1892; Munkácsi, 1893; Munkácsi, Kálmán, 1952

И.Н. Гемуев, А.А. Люцидарская

 

Нэ лёнх сунт букв. «женского следа устье / выход», «женский путь». Женщина не имела права вступать на территорию ялпынг-ма «священной земли», которую ей приходилось обходить стороной по т.н. «женскому пути». Рядом с ним проходил писсуп-лёнх «путь нечистых женщин». На первом из них нельзя было собирать ягоды, а на втором разрешалось, здесь же можно было устроить ночлег. На обоих концах писсуп-ленх следовало приносить обитателям святого места жертву пищей.

Литература: Гемуев, Сагалаев, 1986; Kannisto, 1958

А.В. Бауло

 

Няйт (няйт-хум) «шаман». В их роли чаще выступали мужчины, но встречались и женщины – няйт-нэ или няйт-аги «девушка-шаман, незамужняя колдунья».

Среди терминов, обозначающих различные категории лиц, выполняющих шаманские функции, определяющими являются няйт и пеныг . Эти понятия связаны с двумя типами мансийского шаманства, первый из которых представляет собой собственно шаманскую деятельность, второй – гадание, прорицание, предсказание и т.п. В первом случае шаман может входить в экстаз (в том числе после употребления мухоморов), колдовать в темной комнате, совершая определенное действие по отношению к конкретному лицу: излечивать болезнь, насылать порчу, переносить болезнь с одного человека на другого и т.д. Во втором случае гадающий с помощью топора, ножа, сабли или других предметов только лишь узнает что-либо (причину болезни, место обитания потерявшегося скота, причину неудачи в промысле и т.п.). Шаманский сеанс первого типа связан с использованием бубна или музыкального инструмента. Можно предположить, что умение играть на музыкальных инструментах в традиционном мансийском обществе ассоциировалось с обладанием некой сверхъестественной силой и способностью общаться с духами, что отражалось на профессиональной иерархии шаманов.

Другие эпитеты, обозначающие шамана, – кайне хум «человек, поющий волшебные песни»; лилынг пупгынг хум «человек с живым духом-покровителем»; мань-няйт - «малый шаман», человек, шаманивший при помощи ножа; саграп-няйт «рубящий шаман» или пенге-хум «гадатель» (использовали для той же цели топор); потыртан-пупыг «говорящий дух» – гадавший с помощью «священного» ящика; койпынг-няйт «шаман с бубном» (имевший бубен); валтахтен-пупыг «(вниз) шаманящий дух» – вызывающий духов с помощью музыкального инструмента санквылтапа .

Функции шаманов были многообразными: они помогали во время трудных родов, камлали до и после промысла, делая прогнозы, где добывать зверя и благодаря за это духов; определяли вид и количество жертв для общественных и семейных жертвоприношений.

Полагали, что няйт-хум теряет силу, уничтожая слишком много людей.

Няйт-саг «шаманский вихор» – завиток волос на макушке – признак шаманского дара. Считалось, что подобный вихор заплетал один из духов, благоволивший к человеку.

Литература: Гондатти, 1888; Источники..., 1987; Носилов, 1904; Соколова, 1971; Соколова, 1991; Мазур, Солдатова, 1997; Федорова, 1991; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1902

А.В. Бауло, Г.Е. Солдатова

 

Нял-парт «доска для стрел» – использовалась шаманом при камлании в «темной комнате». Для нял-парт чаще всего брали доску из пупыг-нормы , на нее клали «три стрелы духов». Ударом стрелы по подставке для доски шаман обозначал приход на церемонию очередного духа-покровителя. Считалось, что последний из пришедших духов должен был несколько раз поскрести стрелой по доске.

Литература: Гондатти, 1888; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927

А.В. Бауло

 

Нярас-най-эква «лягушка-княгиня», порыгпан-эква «прыгающая женщина (лягушка)» – региональный дух-покровитель в образе лягушки. По информации Н.Л. Гондатти, кроме Сянь-Торум манси признавали божественным покровителем еще одну женщину – дочь тахт котиль ойки (сводную сестру тахт котиль торума ), жившую около Хангласанских юрт на Северной Сосьве. Она считалась хозяйкой ценных пушных зверей – соболя, горностая, бобров и выдры. Ее почитали за доброту и заступничество; раз в три года ей приносили жертвы с просьбой не оставлять своим вниманием людей. По сведениям В.Н. Чернецова, Хангласам-най-эква «великая женщина (селения) Хангласам» считалась одной из дочерей Нуми-Торума , но чаще упоминалась, как старшая сестра Тахт-котиль-ойки «Среднесосьвинского старика». У нее было семь дочерей, три из которых жили в юртах на Оби. Иногда ее называли Нярас-най или Порыгпан-эква (лягушка); в этой ипостаси она выступала тотемом рода Пуксиковых из с. Хангласам. Здесь название порыгпан-эква не употребляли, а говорили Хал эква «средняя (= среди кочек живущая) женщина». Владения Хангласам най эквы простирались на весь бассейн верхнего течения Северной Сосьвы, начиная от с. Нильдино. Данную территориальную группу манси нередко именовали нярас-махум «лягушки-народ».

Б. Мункачи записано предание о попытке Нярас-най завоевать город Ас-ики «Обского князя». После долгой битвы, предчувствуя поражение, Нярас-най запросила примирения и благородный Ас-ики на собственной лодке отправил ее с почетом домой.

На протяжении XX в. была неоднократно зафиксирована информация о хранении изображения лягушки в специальном амбаре и принесении ей жертвы. Хранителем изображения Хангласам-эквы в 1960-х гг. был свойственник потомка ляпинских князцов П.Е. Шешкина – Анемгуров. В его амбарчике находилась фигура лягушки, выполненная из дерева и мха в рост женщины, одетая в женскую одежду и украшенная парчой и шелками; рядом лежали приношения – оружие, посуда, ткани. По материалам 1997 г., к одним из наиболее почитаемых культовых мест в бассейне р. Ялбынья (Ялпынг-я) относилось святилище Лус-хал-эквы «между кочек (живущей) женщины», лягушки, фигура которой была сделана из дерева в рост женщины, наряженной в платья и халаты большого размера.

Богиню-покровительницу в облике лягушки, «жившую» на р. Тап, также звали Нярас-най-эква.

Представляется, что культ Лягушки относится изначально к палеосибирскому (уральскому) субстрату. Основанием для такого предположения может являться то обстоятельство, что этот культ характерен не только для угров, но и для самодийцев, в частности, селькупов.

Литература: Гемуев, Бауло, 1999; Гондатти,1888; Источники..., 1987; Мифы.., 1990; Ромбандеева, 1993; Соколова, 1971; Соколова, 1975; Чернецов, 1939; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло

 

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования