Joomla шаблоны бесплатно http://joomla3x.ru

 

Пайпынг-ойка – «Старик c берестяным туесом» – дух-покровитель мансийского с. Хошлог (р. Ляпин).

Культовое место Пайпын-ойки расположено в 1,5 км от с. Хошлог. На поляне, неподалеку от края болота находятся остатки амбарчика и два деревянных изваяния.

На западной стороне поляны стоит опора-пень высотой 160 см. В торце пня прорублен прямоугольный паз, удерживающий балку. Поперек балки, тоже в пазах, лежат два бревна, поддерживаемые вертикально стоящими жердями с развилками. На этой основе держится помост из толстых тесаных плах. Раньше помост служил полом амбарчика, но зимой он рухнул под тяжестью снега.

Теперь на помосте лежат ветхие лоскуты ткани, остатки берестяной кровли, берестяной туес – вместилище Пайпын-ойки. Изображение Пайпын-ойки было сделано из кусков ткани белого, красного, светло-синего цвета.

Согласно представлениям, бытовавшим в данной местности, Пайпын-ойка, «спущенный сверху», не кто иной, как помощник Хонт-Торума , бога войны. Пайпын-ойка, в свою очередь, тоже имел подчиненных, и даже разных рангов. Почти в центре поляны между двумя елями горизонтально укреплена жердь, которая одним концом опирается на плечо Какын-пунгк-ойки. О нем речь пойдет во вторую очередь, ибо важнее здесь изваяние Мис-хума , фигурирующего в качестве воина.

Изображение Мис-хума выполнено из цельного куска дерева. Верхняя часть головы вытесана в виде восьмигранной пирамиды. Вниз, ко лбу, грани постепенно исчезают и голова становится почти плоской. Лицо вырублено в соответствии с традиционным для манси стилем: щеки плоские; прямоугольный, чуть расширяющийся книзу нос переходит в надбровные дуги, образуя вместе с ними подобие буквы Т. Глаза и рот трактованы углублениями-лунками, плечи покатые. Руки у фигуры воина отсутствуют, ноги показаны схематично – в виде сужающихся внизу обрубков. Тулово плоское, в центре его, на груди, вырублено маленькое углубление-треугольник.

Верх головы Мис-хума плотно обмотан куском белой ткани. Возможно, эта обмотка символизировала воинский шлем. Рот закрыт лоскутом белой ткани, сверху намотан пестрый лоскут. Мис-хум с ног до головы обернут куском белой, пестрой, красной ткани с монетами в уголках. Верхний кусок ткани наброшен ему на плечи. Поверх всего на нем белый халат с завязками и поясом такого же цвета.

Какын-пунгк-ойка (букв. «старик с коростой на голове») – работник Пайпынг-ойки. Его предельно низкий социальный статус подчеркивается тем, что он одет в старую, изношенную мужскую одежду: телогрейку, рубахи, пиджаки. Возле него на земле добрый десяток старых меховых шапок, а на ветвях ели, под которой он стоит, старое пальто. Ничего нового Какын-пунгк-ойке не полагается.

Примечательно, что в позднейшей иконографии устойчиво сохраняются реалии «остяцко-вогульского феодализма». Из четырех выделенных С.В. Бахрушиным категорий обско-угорского населения (князей, воинов, ясачных и рабов) три представлены на этом культовом месте. Отсутствует лишь основное по численности «сословие» ясачных, и это понятно: уже во второй половине XVIII – XIX вв., в связи с разрушением военно-потестарной организации обско-угорское общество стало в социальном отношении более однородным. Именно ясачные люди воздвигали святилища, населяя их персонажами своих религиозных и историко-мифологических представлений. Они же являлись и «подданными» каждого созданного ими «хозяина», поэтому их собственных изображений и нет на культовых местах – живых людям не нужны искусственно созданные заместители.

Пайпынг-ойке и Мис-хуму приносились пожертвования, в их числе лоскуты белой, синей, розовой ткани с монетами в уголках. Эти куски ткани привязывали к срубленной и очищенной от коры елке, которую устанавливали вертикально рядом с изображением воина.

Литература: Бахрушин, 1955; Гемуев, Сагалаев, 1986; Чернецов, 1939; Чернецов, 1947

И.Н. Гемуев, А.М. Сагалаев

 

 

Пастэр, Крылатый Пастэр – мифический предок-покровитель у нескольких групп обских угров. Й. Папаи в конце XIX в. было записано предание о происхождении народа Пастэр, предки которого жили в истоках Оби. Во время охоты на лося два человека из рода Пастэр («крылатый» и «ногастый») ушли далеко на север. Крылатый человек смог возвратиться домой, а его товарищ, не решившись на обратный путь, остался жить в низовьях Оби. Согласно сказанию кондинских манси, именно Крылатый Пастэр отрубил небесному лосю две ноги из шести, сделав это животное доступным человеку.

Обрушившаяся на землю огненная вода разнесла людей в разные уголки земли. Людей из с. Мункес на р. Ляпин, поклонявшихся духу-предку Пастэр ойке (здесь находилось святилище Товлынг Пастэр сат отэр «семи богатырей Крылатых Пастэр»), унесло на Обь, где впоследствии возникли Пашторские юрты. Возвращаться было нельзя – людей бы ждала смерть. Манси на Ляпине и манси, ассимилированные хантами на Оби, в Пашторских юртах, считаются между собой кровными родственниками и называют друг друга «брат» и «сестра». Одним из духов-покровителей с. Пашторы является Пастэр пох «сын Пастэр», потомок братьев Крылатых Пастэр, старшим из которых был – Йыпыг ойка «Старик филин».

В 1930-х гг. В.Н. Чернецовым было записано «Сказание о народе Пастэр», посвященное дальнейшему переселению этого народа из Пашторских юрт на север (р. Полуй). Мифическими героями в данном сказании являлись Крылатый Пастэр и Шагом Менква Обладающий Человек.

Литература: Мифы..., 1990; Ромбандеева, 1993; Чернецов, 1939; Kannisto, 1958; Pбpay, 1910

А.В. Бауло

 

Пауль-йорут (букв. «деревни существо»), злой дух, привидение. Согласно верованиям манси, проживающих в бассейне Северной Сосьвы, пауль-йорут превращается в злого духа из валявшейся изношенной обуви (особенно женской), либо из старых, гниющих предметов одежды. Во избежании этого, рубаху и шубу, которые носила женщина в течении двух месяцев после разрешения от бремени, полагалось натянуть на пень вдали от поселка, а не бросать на землю. В некоторых локальных вариантах традиции пауль-йорут представляется мальчиком высотой с локоток, обладающим большой силой; чаще – злобным существом, наносящим вред людям. Считалось, что злое «деревенское существо» может забираться внутрь человека и грызть его, вызывая болезни. После наступления темноты пауль-йорут бродит по избам, стучит, но остается невидим для человеческого глаза. Он заставляет плакать детей и лаять собак, а в особых случаях нападает на людей. Чтобы предупредить появление пауль-йорута, старую изношенную одежду закапывали под корнями дерева, т.е. определяли в места, заведомо связанные с Нижним миром.

Литература: Источники..., 1987; Мифы..., 1990; Kannisto, 1958

А.А. Люцидарская

 

Пенгын-хум «прорицатель», «гадатель» (мужчина или женщина), считался по рангу ниже шамана. Гадал с помощью куска железа для высекания огня или жестянки, подвешенных на нитке, либо глядя в воду в чайной чашке. Если предсказание пенгын-хум оправдывалось, его называли сари-хум «верный, правдивый человек» (человек, чьи слова верные, надежные).

Литература: Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1902

А.В. Бауло

 

Пойк - молитва, мольба, обращенная к духам. При обращении к богам и духам-покровителям манси использовали различные понятия: «молиться», «просить или молить о чем-нибудь, плача» и т.п. Молитву обычно произносил шаман или человек, руководящий жертвенной церемонией; присутствующие в этот момент должны были совершать поклоны. На нижней Конде полагали, что сила молитвы шамана заставляла животное перед закланием опуститься на колени. На верхней Лозьве при молении трижды склонялись до земли, между поклонами поднимали голову и смотрели на небо. На жертвенной церемонии раздавались и крики, обращенные к богам. Когда шаман в заклинании доходил до определенного места, народ трижды вскрикивал: «Да будет так!»

Традиционная этика предписывала человеку быть сдержанным в выражении своих желаний во время молитвы. Если речь шла о промысле, то просили обычно «немного рыбы, немного дичи», нельзя было требовать воздаяния большего, чем того заслуживала жертва.

Литература: Гемуев, 1990 а; Гемуев, Сагалаев, 1986; Источники..., 1987; Kannisto, 1951; Kannisto, 1958; Кarjalainen, 1927; Munkácsi, 1892; Vogul..., 1995

А.В. Бауло

 

Полум-Торум (Полум-ойка, Тапал-ойка) - «хозяин» р. Пелым, один из сыновей верховного бога Нуми-Торума (в варианте Н.Л. Гондатти – старший сын; по материалам Е.И. Ромбандеевой – третий сын). Считалось, что Полум-ойка живет со своей семьей на Пелыме; место его обитания являлось священным. Главная функция «хозяина» Пелыма заключалась в обеспечении населения этого региона природными богатствами – рыбой и зверем. Полагали, что Полум-Торум является посредником при передаче жертв, предназначенных Нуми-Торуму. Он же являлся заступником перед отцом за людей, проживавших на подчиненной ему территории. От желаний бога-покровителя Пелыма зависело приостановить или напротив наслать на людей болезни.

В мифологии Полум-Торум выступал постоянным соперником своего брата Хонт-Торума , бога войны, воинственного покровителя территорий, расположенных в бассейне р. Ляпин. Споры двух братьев разгорались за возможность называться торумом «богом». Нуми-Торум назначил сыновьям испытание, определив условие, по которому выигравший станет именоваться торумом. Однако, братья не уступали друг другу в силе и стойкости, поэтому получили равные права называться богами на подвластных им территориях.

По сведениям, собранным В.Н. Чернецовым в районе Северной Сосьвы, облик Полум-Торума ассоциировался у манси с изображением орла на серебряном блюде. По другим локальным представлениям Полум-Торум выступал в антропоморфном образе, выраженном фигурой с черной суконной повязкой на шее шириной в три пальца. Во время борьбы он мог принимать вид семивершинной березы.

Полум-Торум являлся обязательным персонажем на медвежьих праздниках манси, ему посвящены многие песни и сказания.

По преданию, сыновья Полум-Торума являлись основателями ряда мансийских селений на Северной Сосьве и нижней Оби.

Литература: Гемуев, Бауло, 1999; Гондатти,1888; Источники..., 1987; Ромбандеева, 1993; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1892; Munkácsi, 1893; Munkácsi, 1910; Munkácsi, Kálmán, 1952; Pбpay, 1905; Schmidt, 1989

А.А. Люцидарская

 

Полум-Торум-пыг «Сын Полум-Торума». Считался основателем ряда мансийских поселков, расположенных на Северной Сосьве (Верхне-Нильдино, Петкаш, Резимовские юрты) и нижней Оби (Новинские и Сурейские юрты). Жители этих селений именовали себя полум махум «пелымским народом», считая, что их предки пришли с берегов Пелыма под водительством Полум-Торум-пыга. В упомянутых поселках сын Полум-Торума почитался в качестве Павыл-ойки «старика селения».

В конце XX в. недалеко от Верхне-Нильдино продолжало функционировать святилище Павыл-овыл-аки «дядюшки конца деревни» (вар. Пауль-урне-ойка «деревню держащий старик») – Полум-Торум-пыга «Сына Пелымского Бога». Оно располагалось в центре елового мандала на левом берегу р. Яны-я, правого притока Северной Сосьвы и принадлежало манси Вынгелевым. На небольшой возвышенности стоял ура : в торцах двух пней, выполнявших роль опор, были вырублены прямоугольные пазы, в которые уложены поперечные бревна, на них был установлен амбарчик. Длина его составляла 180 см, ширина 110 см, высота 140 см, высота опор 190 см. Стены были сбиты из тесанных плах, крыша двускатная, с каждой стороны уложено по три доски с запасом. Крыша увенчана охлупнем, представлявшим собой корытообразное бревно с двумя заостренными концами. Досками боковых стен и крыши были образованы выступы с задней и передней сторон ура. Дверь приставная, составленная из двух досок, скрепленных двумя деревянными поперечинами. На ветках деревьев, стоящих за сумьяхом , висело несколько медвежьих черепов. В полутора метрах от входа в сумьях стоял стол на четырех ножках, еще через пять метров располагалось кострище. Опорами для тагана служили колья, верхние части которых были увенчаны вырезанными личинами менкв-пырищей «сыновей менквов», со скошенным вниз и внутрь лбом, прямым, выступающим вперед носом, глазами и ртом, вырезанными ножом в форме овала. Менкв-пырищи выполняли функции караульщиков огня.

В задней части амбарчика на подставке, сбитой из двух досок и опиравшейся на два поперечных бруска, была усажена антропоморфная фигура Пауль-урне-ойки в черном халате с тремя завязками, под которым находилось несколько одетых одна на другую разноцветных хлопчатобумажных рубах. На голову духа-покровителя была надета островерхая суконная шапка из красных, желтых и зеленых клиньев с кисточкой из лент тех же цветов и опушкой из меха ондатры по нижнему краю. Под ней находилась шапка из черных и красных клиньев с собольей оторочкой и шапка из черных и синих суконных клиньев с опушкой из ондатры.

Справа и слева от фигуры вдоль помещения были установлены перекладины из тонких жердочек, сплошь увешанные жертвенными платками; перед входом лежали пачка папирос, пачка чая, спички, жестяная миска с пятью рюмками.

В сундучке, стоящем слева от входа, находились арсыны и фигура духа-покровителя, сердцевиной которой являлось бронзовое антропоморфное изображение в короне из трех личин, выполненное методом плоского литья.

В сундуке, стоящем справа от входа также хранились арсыны, между которыми находилось серебряное блюдо (см. олн ани) в двух шапках-чехлах, вложенных друг в друга. По словам манси, на блюде «показана война Полум-Торума с менквами , когда царя не было, людей и воды не было, бог только землю начинал».

Посещали святилище зимой и приносили в жертву Полум-торум-пыгу коня. Животное привязывали к жертвенному столбу (анквал ), клали ему на спину принесенный из дому ялпынг-улама . Поднимали крышку сундука и вынимали блюдо, затем за кожаный ремешок подвешивали его на ветку березы. При этом полагалось говорить следующее: «Полум-Торум, приходи, тебе лошадь забьем».

Святилище Полум-Торум-пыга пострадало в результате пожара тайги в 1989 г. Амбарчик остался цел, подгорел низ передней опоры и лестница. По информации, полученной от жителей селения, для Пауль-урне-ойки после пожара был построен новый амбарчик, недалеко от прежнего места.

Литература: Гемуев, Бауло, 1999; Источники..., 1987; Мифы..., 1990; Чернецов, 1939; Чернецов, 1947 а

А.В. Бауло

 

Пор - самоназвание членов одной из двух фратрий у северных манси, предком которой считался медведь – «лесной зверь», «луговой зверь», «божественный зверь». Люди фратрии Пор называли себя Пор махум «народ Пор» или пупыг сир «медвежий род». Медведь идентифицировался с Нуми-Торумом , верховным богом, его называли также «Когтистым стариком». В песнях и сказаниях медведя именуют «братом матери», «двоюродным братом матери», «братом женщины Пор». Все члены фратрии Пор считались родственниками и в браки друг с другом не вступали. Медведь воспринимался и как культурный герой: от него люди получили огонь и лук.

Члены фратрии Пор считаются в родстве с лесными великанами менквами , противостоящими мис , покровителям Мось . По народной этимологии люди пор связаны также с зонтичным растением порыг . В предании говорится, что вначале Мось-хум (в другом варианте Мось-нэ ) живет с сестрой (или с братом). Верхний дух говорит им, что нельзя жить брату с сестрой. Мось-хум женится на дочери Городского богатыря (или делает себе жену из кедрового дерева). Сестра Мось-хума убивает его жену (уничтожает кедровую женщину) и выдает себя за его жену. У них рождается ребенок. Узнав правду, Мось-хум убивает сестру и ребенка. Из крови Мось-нэ вырастает растение порыг. Медведица съедает растение, у нее рождается медвежонок и девочка, первая женщина Пор. Сын Городского богатыря убивает медведицу с медвежонком и женится на женщине Пор. Медведица перед смертью дает наказ дочери не касаться шкуры и частей тела медведицы, не есть ее мяса. Дух ее уже после смерти навещает дочь и продолжает свои наказы в течение четырех ночей (срок, пока едят ее мясо): похоронить кости. После этого медведица и медвежонок превращаются в звезды.

Люди Пор почитали кедр и лиственницу, эти деревья были постоянными атрибутами медведя и менквов. Из кедра делали изображения духов. Генеалогические группы фратрии Пор почитали лося, орла, лебедя, чайку, филина. Центром фратрии Пор считалось с. Вежакары на нижней Оби. Его называли также Ялп-ус («священный городок», по-хантыйски Ем-вож). Здесь находилось святилище Ялпус-ойки , «Старика священного города», Когтистого старика (Консенг-ойки ), т. е. Медведя. В селении еще в 1930-х гг. сохранялся общественный дом, в котором проходили периодические медвежьи игры, или пляски. В лесу стоял священный амбар, в котором хранились аксессуары медвежьих плясок (посохи, маски), часть их находились также и в общественном доме. В доме жил хранитель медвежьих обрядов.

Люди Пор в прошлом, по-видимому, не охотились на медведя и не ели его мясо. Со временем табу ослабли, тем более, что культ медведя приобрел общеплеменной характер, т.е. распространился и среди членов фратрии Мось.

Литература: Соколова, 1983; Чернецов, 1939; Kannisto, 1958; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1892; Munkácsi, 1893; Munkácsi, Kálmán, 1952

З.П. Соколова

 

Пори - бескровное жертвоприношение. Наиболее распространенным видом жертвоприношения была узкая полоска ткани с завязанной в углу монетой (арсын – от русского «аршин»). Арсыны приносили на святилища при каждом его посещении и привязывали на одно из деревьев, либо хранитель клал приношение в амбарчик. Поскольку на женских местах именно арсын был основным видом жертвы, то деревья там были сплошь увешаны полосками ткани.

К числу распространенных приношений относились и денежные пожертвования (сарк «жертвенные деньги»). Деньги приносили в узелках, складывая последние в сумьях , либо оставляли монеты у подножия деревьев. Святилища локальной группы нередко становились своеобразными «ссудными кассами», откуда люди могли заимообразно взять некоторую сумму для уплаты ясака или в случае голода; возврат денег считался обязательным.

На святилищах в больших количествах скапливались жертвенные одежды (варим улам ) и меха. Например, Мир-сусне-хуму на верхней Лозьве было принято приносить меха лисицы, соболя, выдры, белки-летяги; нередко шкурки соединялись между собой широкой «зырянской» лентой.

По случаю рождения ребенка готовили специальную жертву: лук со стрелой (мальчику) или игольницу (девочке). Некоторым лесным духам жертвовали стрелы с железными наконечниками.

Всеобщими являлись жертвы едой и питьем, обозначаемые глаголом пурли «угостить, пожертвовать». Так, например, приношение духу реки проходило весной во время освобождения ее ото льда. На верхней Лозьве произносили молитву: «Я жертвую реке, я жертвую любимой реке дымящуюся миску; пусть лед ниже селения не тает без жертвы в виде дымящейся миски !» Когда лед у деревни начинал трогаться, устраивали жертвенный пир. Пищу варили дома или на берегу реки; мужчины ели голову лося, женщины – остальное мясо. Из муки, соли и мяса готовили кашу, пекли пироги и оладьи. В момент первого движения льда пищу начинали раскладывать в миски, одновременно мужчины стреляли из ружей. Затем поворачивались к реке, кланялись и произносили молитву. Остывшую еду позже уносили с берега, при этом на лед бросали хлеб и соль. На нижней Конде в подобном случае кидали на лед пищу, табак, мужчины – стрелу, женщины – веретено. На Тавде женщина, попав после свадьбы в селение, стоявшее на другой реке, бросала в нее хлеб, когда впервые брала воду. «Обскому князю» приносили жертвы сразу после ледохода: выезжали на середину реки, в воду лили пиво, кланялись в направлении течения и произносили молитву; затем забрасывали сеть и клали в кошель невода кусок хлеба. При жертвоприношении Халев-ойке мужчина, выехав на лодке на середину реки, стучал по борту, чтобы дух-покровитель его услышал и лил вино из кружки в воду.

На верхней Лозьве женщина, готовившаяся к родам, приносила в подарок Калтась-экве шаль и накидку.

При постройке жилища для привлечения кол сот «домашнего счастья» на угол дома клали деньги, платки с монетами, ставилась миска с жиром. Для Совья-хум , существа, обитающего в доме, ставился жир и вешались платки. На Конде в жертвенную пищу нельзя было добавлять соль и жир домашних животных.

Направляясь в путь, было принято жертвовать Мир-сусне-хуму: в комнате на полку перед пупыг-тотап «священным» сундуком ставили открытую бутылку водки и наполненный стакан, одновременно кланялись и произносили молитву.

Удачи на охоте просили у лесного духа, жертвуя ему кашу из ячневой крупы или ржаной муки, рыбий жир или масло; при этом кланялись на юг. На рыбалке еду клали на крышу берестяного шалаша, в лесу – на пень или ствол свалившегося дерева.

Литература: Гемуев, 1990 а; Гемуев, Бауло, 1999; Гемуев, Сагалаев, 1986; Источники..., 1987; Инфантьев, 1910; Новикова, 1996; Носилов, 1904; Ромбандеева, 1993; Соколова, 1971; Kannisto, 1951; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1902

А.В. Бауло

 

Пупыг - божок, дух-покровитель. Заселяя землю, Верховный бог Нуми-Торум создал вначале две генерации богатырей-отыров , первая из которых была им же уничтожена за неподобающее поведение. Богатыри второй генерации со временем превратились в духов-покровителей сообществ людей, объединенных сознанием единства происхождения.

Семейные духи-покровители (мань-пупыг «малый дух»), точнее – их изображения (вместилища), могут быть разделены на две категории. Первые из них составляют рукотворные изображения из дерева, ткани, реже – металла, имеющие, чаще всего, антропоморфный облик. Вторые, бытовавшие в качестве семейных фетишей у манси, могли являться случайно обнаруженными, необычными по отношению к повседневной практике предметами. Чаще всего это были изделия древнего бронзолитейного производства, камни причудливой формы, каменные наконечники стрел неолитической эпохи и т.п. (описание фигур духов-покровителей дается ниже). Считалось, что эти предметы сами «являлись» тем, кого хотели отметить в качестве избранных. В сущности, это было знаком особого благоволения к человеку (группе людей) со стороны «опознаваемых» в находках духов.

Изображения духов либо передавались по наследству, либо изготовлялись вновь, если к этому имелись побудительные мотивы. К их числу могли относиться обстоятельства, связанные с созданием новой семьи, а также знаки «свыше». Изготовление новых фетишей было обставлено определенными правилами: их должен был сделать другой человек, у которого будущий владелец должен был их символически выкупить.

Функции покровительства в различных аспектах жизнедеятельности выполнял, как правило, один и тот же дух-покровитель, наделенный широким спектром возможностей. Однако при необходимости могли создаваться «специализированные» духи, опекавшие определенный вид занятий.

После смерти мужчины его духи-покровители передавались по наследству. При отсутствии наследников пупыги, чаще всего, относили в лес в укромное место или на поселковое святилище.

Духи-покровители селения-пауля считались (в отличие от семейных пупыгов) предками людей, рожденных в пределах данной местности. Предок-покровитель пауля почитался в буквальном смысле отцом-основателем поселка. В этом качестве могло быть представлено животное (птица) – тотем (лось, лиса, волк, собака, трясогузка, филин, ястреб, чайка и т.п.), а также какой-либо из персонажей общемансийского или даже общеобско-угорского пантеона. Видимо, наиболее ранними являются зооморфные духи-предки, при этом налицо тенденция к антропоморфизации, проявляющейся как в имени (ойка – «мужчина, старик»), так и в иконографии (преобладание человеческих черт в облике). Характерной чертой развития образов духов-покровителей является придание им богатырских черт.

У манси бытовали представления, что духи-покровители в большинстве случаев имеют жен, у которых не было особых имен. Как правило, их называли по имени мужа с добавлением слова эква «женщина».

С точки зрения каждого члена группы, почитающей своего предка-покровителя, этот дух, воплощенный в дереве, металле или другом материале, существовал «всегда», переходя от поколения к поколению; возрастало лишь количество принесенных подарков, пополнялась атрибутика.

По отношению к духам проявлялось особое уважение, выражавшееся в безусловном соблюдении норм обращения с ними. Духи должны были содержаться в специально отведенных зонах жилища и столь же определенных местах тайги, доступ к которым был невозможен без их хозяина (хранителя).

Отношения между духами и людьми имели дачеобменный характер. Человек удовлетворял «потребности» духа, заключавшиеся в разного рода жертвоприношениях, которые делились на кровавые и бескровные, а также могли выражаться в преподнесении подарков: одежды, тканей, других атрибутов, денег. Практиковалось и сочетание этих видов жертв.

Жертвоприношения позволяли людям «выйти на контакт» с духами, являлись условием своеобразного диалога между ними. Жертва или ее обещание обязывали духа услышать обращение к нему человека и удовлетворить просьбу жертвователя. Со временем дух-покровитель мог обессиливать, более того, он не был бессмертен. В таком случае изображение фетиша заменялось на новое, при этом имя духа оставалось прежним, новым оказывалось только «тело».

Изображения пупыгов были представлены в следующих вариантах: деревянные, суконные (с вложением или без), каменные фигуры; личины на деревьях или стойках амбарчика; одна или несколько стрел; археологические артефакты; привозные предметы быта.

Манси, принадлежащие к фратрии Пор делали фигуры пупыгов из кедра, Мось – из березы. Изображение выполнялось с помощью топора; мелкие детали (рот, глаза) вырезались ножом. Ноги в большинстве случаев отсутствовали, руки в редких случаях обозначались короткими обрубками. Размеры фигур духов-покровителей варьировались от 30 см до 1,2 м. Они в большинстве имели одежду: мужские изображения – халаты, рубашки, островерхие двухцветные шапки с оторочкой из меха по нижнему краю; женские изображения – платки, обозначающие, как платья, так и головные уборы.

Во второй половине XX в. преобладали изображения, выполненные из ткани, с внутренней основой или без нее. Вложением нередко являлась шкурка пушного зверька (лиса или белка). Жертвенные шкуры связывали на концах и заворачивали их в платки; затем на «куклу» надевали халат, а на голову – шапку.

Среди вложений в фигуру духа-покровителя были встречены мумия летучей мыши, обломок налобной пластины, серебряная фигурка гуся, бронзовый всадник, серебряные монеты и т.д. У ряда фигур лица обозначались серебряными блюдцами, глаза – металлическими пуговицами, нашиваемыми на сукно.

Для духов-покровителей шилась специальная одежда – халаты или рубахи, которых на каждой фигуре обычно было надето 5 – 7 экземпляров. Они были застегнуты на пуговицы или же полы скреплялись несколькими парами завязок. В ходу были воротники, карманы, подклады, пояса, литые оловянные украшения, отделка рукавов и края подола позументом. Брюки и обувь в оформлении фигур домашних пенатов не применялись.

Головные уборы изготавливались островерхой и, реже, сферической формы: и те, и другие традиционно выполнялись из 3 – 5 клиньев сукна двух цветов и были оторочены мехом по нижнему краю; верхняя часть шапки украшалась султаном из 3 – 5 кисточек сукна. Нередко голова и шапка, образованные из нескольких накрученных друг на друга платков, составляли одно целое.

Фигуры духов-покровителей, выполненные из металла, также были представлены на мансийских святилищах: Сяк-ойка («молот-старик» – бронзовый клевец XVII в.), Ялпынг-уй («священный зверь» – серебряный слон), медные фигурки Йипыг-ойки «филина-старика» и Каль-нехос «самки соболя», средневековый бронзовый идол в короне в виде трех голов (Верхне-Нильдино) и т.д. Потеря металлургических навыков местным населением привела к изготовлению культовой атрибутики в позднее время в большинстве случаев из свинца. Остальные обнаруженные металлические изображения пупыгов являются либо переиспользованными археологическими артефактами, либо появились на Севере в результате торговли или обмена.

Фигуры ряда духов-покровителей могли быть выполнены из стрел, обмотанных жертвенными платками, образующими их тулово и голову.

Почитание камней зафиксировано И.Г. Георги у манси еще в XVIII в., заметившего, что «...идолов их составляют странно образованные камни». О том же писали на рубеже XIX – XX вв. И.Н. Глушков, А. Каннисто, А.А. Дунин-Горкавич. В середине XX столетия в с. Мункес был известен дух-покровитель Ахвтас-ойка «Каменный старик»; две каменные фигуры пупыгов были встречены в домашнем святилище в Верхне-Нильдино.

Необходимо отметить, что при формальном разделении высших сил на богов (Нуми-Торум , его жена, братья и дети) и духов-покровителей, в реальной обрядовой практике термин пупыг применялся и по отношению к некоторым богам, особенно в случае их почитания в роли покровителей селения (Куль-отыр в Ясунте, Полум-Торум-пыг в Ильпи-пауле, Верхне-Нильдино и др.).

На позднем этапе эволюции традиционного мировоззрения, связанном с социальными изменениями, фигура семейного духа-покровителя превратилась в центральную. Обретая рядом существующего пупыга, человек ощущал собственную встроенность в принятый порядок, подчеркивал свою принадлежность к социуму и приверженность его мировоззренческим стереотипам.

Литература: Гемуев, 1990 а; Гемуев, Бауло ( в печати); Гемуев, Сагалаев, 1986; Гондатти, 1888; Глушков, 1900; Дунин-Горкавич, 1911; Иванов, 1970; Источники..., 1987; Инфантьев, 1910; Новикова, 1996; Новицкий, 1941; Носилов, 1904; Ромбандеева, 1993; Соколова, 1971; Соколова, 1975; Теплоухов, 1947; Чернецов, 1927; Kannisto, 1951; Kannisto, 1958; Кarjalainen, 1922; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1892; Munkácsi, 1893

А.В. Бауло

 

Пупыг-йикв - пляска духов-покровителей. А. Каннисто записана информация о религиозных праздниках ляпинских манси, проводимых семь лет подряд, после чего наступала семилетняя пауза; этот праздник назывался пупыг-йикв. Аналогичные праздники устраивали на Оби в Вежакарских и Тегинских юртах. Пляски духов-покровителей также были неотъемлемой частью медвежьего праздника: в дом, где лежала медвежья шкура попеременно входили люди, изображавшие местных духов.

Пляска духов-покровителей проходила и варианте кукольного представления. Одна из подобных кукол была передана в РЭМ С.И. Руденко после его поездки на Северную Сосьву. Манси называли ее йиквэнэ пупыг «пляшущий дух». Фигурка вырезана из дерева, имеет подвижные руки и ноги. На голове у нее высокий конический головной убор из красного сукна с черным узором. Лицо закрыто берестяной маской. Фигурка духа помещена над маленькой деревяной площадкой и насажена на палочку, вставленную в деревянную трубку. Танцор на медвежьем празднике держал эту трубку в руке и приводил фигурку в действие с помощью сухожильной нити.

Литература: Бартенев, 1896; Источники..., 1987; Новикова, 1996; Kannisto, 1958; Munkácsi, 1893; Munkácsi, Kálmán, 1952

А.В. Бауло

 

Пупыг-норма - полка, на которой хранятся изображения духов и сопровождающая их культовая атрибутика. В доме, предназначенном для хранения общественных святынь, она могла находиться вдоль левой и задней от входа стен (Г-образная полка); семейные духи хранились и на небольших полках, устроенных в дальних от входа углах комнаты. Полка выполнялась следующим образом: в углу на высоте 70 – 80 см от потолка (или верхнего венца сруба, если потолка нет) сверлили отверстия, в них забивали колышки, на которые и укладывали полку, всегда задернутую занавеской. Пупыг-норма ассоциировалась с понятием «верх» и семиотически соотносилась с чердаком; она служила для сохранения жертвенной атрибутики в «чистом» месте.

В ряде районов пупыг-норма сооружалась на задней наружной стене жилища: сюда на время религиозной церемонии выносили ящик с культовой атрибутикой, фигурами духов-покровителей и ставили жертвенную пищу.

Литература: Гемуев, 1990 а; Гемуев, Бауло, 1999; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Karjalainen, 1927

А.В. Бауло

 

Пупыг-нял «стрела духов-покровителей» (принесенная духам в жертву). На святилищах манси, посвященных богам или духам-покровителям, часто можно увидеть стрелу или набор стрел, иногда связанных в пучки. По сведениям А. Каннисто, некоторые духи-покровители вместо кровавых жертв довольствовались стрелами обычного вида с железными наконечниками.

Стрелы, представлявшие своеобразный вид жертвы, имели вильчатые и столообразные наконечники, выполненные преимущественно из железа. Стрелы, снабженные медными наконечниками, свидетельствовали об исключительно ритуальном назначении. Следует вспомнить, что в мансийской традиции злых духов уничтожали стрелами с медными наконечниками, позднее такие стрелы заменяли медные пули. Встречались на святилищах и наконечники, выполненные из кости.

Традиция приношения стрел в жертву является достаточно древней. По данным археологии, жертвенные места угров в I-м тысячелетии н.э. (особенно второй его половины) содержат, наряду с такими предметами вооружения, как наконечники копий, панцири, шлемы, мечи, и наконечники стрел. Подобные атрибуты отражают культ предков-богатырей и связаны с началом становления военно-потестарной организации угорского общества. Оружие (в том числе и стрелы) являлись необходимой принадлежностью духов-воителей.

Ритуальные стрелы были обязательной принадлежностью медвежьего праздника. Вечером, накануне действа, посвященного убитому медведю, по домам поселка ходили два человека со стрелами, украшенными полосками сукна и колокольчиками. Потрясая стрелами, криками зазывали собирали народ на ритуальные танцы. Во время сцен медвежьего праздника стрелы часто использовались как атрибуты инсценировок.

Пучки стрел (стрела), обернутые кусками жертвенной ткани, нередко обозначали фигуры духов-покровителей.

Литература: Гемуев, Бауло, 1999; Гемуев, Сагалаев, 1986; Источники..., 1987; Kannisto, 1958

А.А. Люцидарская

 

Пурлахтын ма – жертвенное место, собственно «земля, где происходит угощение» духов. Является центром ялпынг-ма «священной земли», территории, на которую распространяется власть «живущего» здесь духа-покровителя; включает в себя ритуальную площадку с культовыми сооружениями. Именно здесь совершаются кровавые и бескровные жертвоприношения.

Литература: Гемуев, Бауло, 1999; Гемуев, Сагалаев, 1986; Kannisto,1958; Karjalainen, 1927

А.В. Бауло

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования