Бесплатные шаблоны Joomla

 

Тай «черпак» – разливная ложка, используемая во время жертвенных церемоний. На конце рукояти тай имеется отверстие в виде рамы, в котором закреплена свободно двигающаяся деревянная погремушка. В другом варианте в конце ее черешка делали полость, в которую насыпали дробь; отверстие было закрыто прямоугольной деревянной пробкой. При пользовании ложкой погремушка издает негромкий глуховатый звук, поэтому тай выполняет функцию звукового орудия, что характерно для многих обрядовых предметов (например, платка с бубенчиками силынг тор). Примечателен в этом плане обычай засыпать дробь в резонаторную полость обрядовых музыкальных инструментов.

Литература: Гемуев, Сагалаев, 1986; Мазур, Солдатова, 1997

Г.Е. Солдатова

 

Тан-варп-эква (букв. «Женщина, делающая (скручивающая) сухожилия») – мифическое лесное существо, известное у северной группы манси. А. Каннисто записано предание об обитающем рядом с с. Няксимволь духе в женском облике по имени «крутильщица сухожилий». Жители селения не должны были крутить нити ночью, в противном случае дух появлялся рядом с ними. Однажды ночью дух пришел к молодой женщине, которая крутила сухожильные нити и предложил ей соревноваться в кручении. Если он выиграет, то получит в награду печень женщины, если же выиграет женщина, она получит серебряный сосуд. Благодаря хитрости выиграла вогулка.

Согласно поверьям манси, проживающим в с. Ломбовож на р. Ляпин, вечером детям нельзя было выходить из дома, иначе Тан-варп-эква хватала их и ела. В.Н. Чернецов записал здесь сказание, повторяющее в основных деталях сюжет у А. Каннисто: Тан-варп-эква, пришедшая ночью к одной из женщин, в доме которой хранилось изображение деревенского духа-покровителя Павлынг-ойки , предложила ей соревноваться в скручивании сухожилий, выдранных из собачей спины. Проигравший получал право съесть соперника. Увидев, что отстает, женщина под удобным предлогом вышла из дома и подожгла берестяное жилище Тан-варп-эквы. Пока последняя гасила огонь, ее серебряная чашка была положена Павлынг-ойке. Возвратившаяся «крутильщица сухожилий» застала всех обитателей дома спящими и ей пришлось уйти ни с чем.

Литература: Источники..., 1987; Kannisto, 1958

А.В. Бауло

 

Тарыг-сып-йив «журавлиная шея-дерево» – музыкальный инструмент, угловая арфа. Функционально сходен с цитрой санквылтап : область его применения преимущественно обрядовая. В названии отражена орнитоморфная форма инструмента: корпус его напоминает туловище птицы, верхняя часть шейки оформлена в виде птичьей головы. Для изготовления этого инструмента используются те же материалы, что и при создании санквылтапа. Особенность конструкции инструмента – изготовление его из цельного куска дерева: полый ствол служит днищем-резонатором, корень – грифом. Количество струн может быть от девяти до двенадцати, по другим данным – от семи до тринадцати. В отдельных районах тарыг-сып-йив имеет изогнутую в виде дуги перекладину между грифом и корпусом и может быть отнесен к разряду дуговых арф.

Сложная техника игры на инструменте, ограничение на исполнение (женщины на тарыг-сып-йив не играют) обусловили исчезновение арфы из современной практики музицирования.

Литература: Богданов, 1981; Вертков, Благодатов, Язовицкая, 1975; Мазур, Солдатова, 1997; Сильвет, 1984; Соколова, 1986; Vaisanen, 1937

Г.Е. Солдатова

 

Тахт-котиль-торум «Бог среднего течения Сосьвы», сын Нуми-Торума ; в его ведении находились змеи и водяные животные.

По преданию, на левом берегу Северной Сосьвы, верстах в двадцати ниже с. Сартынья, в лиственничном лесу жил вместе со своей женой Тахт-котиль-ойка . Здесь его представляли богатырем, имеющим образ «железного ястреба, серебряного ястреба». По другой информации это был воин в одежде из тонкого сукна, в кольчуге, с саблей, луком и стрелами. Он был очень силен, но мирного нрава и потому в основном занимался кузнечным делом. Верховный бог наградил его за это: однажды Тахт-котиль-ойка поймал налима, внутри которого обнаружил живую лягушку, превратившуюся в ребенка – сына Нуми. По своему воспитателю он получил имя Тахт котиль торума. В мифологии манси оба персонажа, Тахт-котиль-ойка и Тахт-котиль-торум, нередко сливаются в один образ. Тахт-котиль-торум вступил в сражение с шестьюдесятью богатырями, затем с громадным менквом , победил их и сделал место битвы святым.

Успех над менквом привел к тому, что Тахт-котиль-торум стал участвовать во всех войнах и сражениях, что рассердило его отца. Он велел ему быть ниже своих братьев и заведовать только местом, расположенным близ его жилья. Богатырь потерпел поражение в попытке завоевать духов, обитающих в «водном святилище» на верхней Лозьве и вынужден был отдать туда собственного сына в услужение.

Известно предание о том, как Нер-ойка пришел к Тахт-котиль-торуму сватать жену. Последнего не было дома и Нер-ойка украл его жену. После долгих переговоров Тахт-котиль-торум взял за женщину у Нер-ойки оленей, с тех пор на Сосьве стало много диких оленей.

Расположение места обитания Тахт-котиль-торума в среднем течении Северной Сосьвы позволяло ему в определенной мере контролировать отправление Куль-отыром людей на тот свет, а именно – сверху вниз по реке. Манси полагали, что Тахт-котиль-торум мог посчитать уход человека из жизни преждевременным и заставить Куль-отыра везти его обратно.

Тахт-котиль-торум считался главой местных най-отыров . Их привозили к нему из многих селений на Сосьве, Ляпине и Оби в Петров день, когда люди возвращались после ловли рыбы с богатыми запасами. Близ юрт Тоболдиных они приносили совместные жертвы, прося благополучного зимовья. Во время езды сюда на поклонение спать, даже в продолжение трех дней, не дозволялось. По приезде подарки передавались хранителю, который относил их в амбарчик, окруженный настороженными луками и капканами. Фигура Тахт-котиль-торума во второй половине XIX в. представляла собой деревянное изваяние, украшенное разными блестящими и гремящими предметами. Рядом с амбарчиком находилось дерево, кругом обставленное железными стрелами, и всякий приходящий человек должен был принести хотя бы одну стрелу и несколько монет.

Литература: Гемуев, Сагалаев, 1986; Гондатти,1888; Источники..., 1987; Мифы.., 1990; Ромбандеева, 1993; Чернецов, 1939; Kannisto, 1958; Кarjalainen, 1922; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло

 

Тахт-котиль-аки-пыга и Нярс-най-эквы святилище расположено неподалеку от берега р. Ялбынья («Святая река», приток р. Волья) в нескольких километрах выше ее устья (1997 г.). В центре поляны стоит жертвенный амбарчик ура-сумьях , рядом с ним находятся еще два старых ура, уже пустые.

В последние годы святилище посещают только манси Таратовы и Вадичуповы. Могут пойти и Вынгелевы из Верхне-Нильдино или Кимкъясуев, но только с хранителем ура, при этом гости на «святом месте» не могут ломать дрова и что-либо трогать. Въезжая в устье Ялбыньи «чужие» должны бросить в воду монетку. Женщинам туда ходить нельзя, они остаются на берегу Вольи. Дальше начинается «святой берег» , где мужчинам запрещено выходить из лодки или втыкать весло в песок.

Амбарчик установлен на одной опоре. Его стены выполнены каждая из одной широкой кедровой плахи, в верхней части дверцы имеется небольшое отверстие. Жертвенную пищу раскладывают на доске прямо на земле. На верхних концах опор кострища вырезаны личины менквов (стражей святилища), обращенные друг к другу.

Внутри ура у задней стены находятся три фигуры духов-покровителей: мужская и две женские. Это – Тахт-котиль-аки-пыг, Аги (сын и дочь Среднесосьвинского Старика) и Нярс-най-эква (лягушка). Считается, что раньше они жили в разных местах, потом пришли сюда, стали здесь жить вместе. Фигура Нярс-най-эквы привезена из Хулимсунта, а Тахт-котиль-аки-пыг и Аги – из Сартыньи. Фигуры выполнены из ткани, головные уборы отсутствуют.

Сразу за дверцей амбарчика находятся четыре фигуры т.н. «сторожей», длиной около 20 – 30 см: две из них побольше, а две других – поменьше. Внутри каждой из них вложены деревянные фигурки около 5 см в длину, а сверху накручены куски ткани, составляющие одежду. На головах надеты островерхие шапки, выполненные из красных и синих клиньев сукна, опушки нет. Когда хранитель приходит на место и открывает дверцу, то прежде всего вынимает сторожей, а затем уже три главные фигуры.

Посещают святилище осенью и весной, обязательно на новолуние, чтобы в будущем все хорошо было. Когда зажигают костер, то огненному богатырю Най-отыру ставят рюмку водки, чтобы здесь сторожил; сторожей-менквов водкой не угощают. На площадке перед ура убивают оленя или телку.

Литература: Гемуев, Бауло, 1999

А.В. Бауло

 

Тек-ики / Тек-отыр-ойка «Старик-Тек» / «Князь Тек». Дух-покровитель нижнеобских хантов и манси (березовская группа), место пребывания которого находится у Тегинских юрт на Малой Оби. Одно из прозвищ Тек икиХанза оры ики «Пестрый воющий старик». По информации Е.И. Ромбандеевой, первоначальными предками мансийского народа считались шесть богатырей най-отыров, самым младшим из которых являлся Тек-ойка. Согласно хантыйскому преданию, Тек ики, выкормленный сестрами болтушкой из хвоща, был одним из семи братьев – духов нижней Оби (Куноват ики, Айем вош ики, Выем вош ики, Ай ас ики, Мув верты ху, Кейв урху ики). Тек ики и его братья некогда жили в одной деревне и постоянно воевали с ненцами, верховскими хантами (нум шол ех) и зырянами. В этих походах Тек ики захватил семь жен с семи сторон света. Тек ики имел длинные густые волосы; ложась спать, он укладывался на одну половину волос, а другой прикрывался; ежедневно семь жен заплетали ему семь кос. Девушки, вышедшие за тегинских парней, постепенно теряли волосы, Тек ики забирал их к себе – он завещал, чтобы густых волос не было ни у кого, кроме него.

Тек-ики мог принимать образы собаки и рыжей лисы, поэтому местные женщины не переступали через собаку или ее шерсть, не носили носки из собачьего пуха.

По крайней мере до середины XX в. в Тегах в течении 7 лет ежегодно справляли празднества в честь предка-покровителя, после чего следовал семилетний перерыв. В это время центром периодических праздников становились Вежакары (место пребывания Ялпус-ойки).

В ряде мифов Тек ойка наказывает менквов за их проступки железным кнутом.

Б. Мункачи опубликовано сказание, в котором Старик-Тек, «человек в шапке из рыжего лисьего меха», попытался захватить город Ас-ики «Обского князя». Проиграв битву Тек-отыр вынужден был отдать «Обскому князю» свой меч и в облике рыжей лисы бежать прочь.

А. Каннисто приводит рассказ о том, как попавший в беду вогул обратился с мольбой о помощи к духу-покровителю его деревни – князю Tek, который пришел в образе горностая и его меч, сломанный в борьбе со злым духом, был найден в жертвенном хранилище (ср.: по материалам Н.Л. Гондатти, в Тегинских юртах хранилась сабля, оставшаяся от богатырей).

В.Н. Чернецовым было записано предание о прибытии на «пляску семи медведей» Тек-отыра, в пестрой парке, на упряжке из трех пестрых оленей-быков. В нем человек напоминает духу-покровителю, что исправно приносил ему жертвы «с вечера до утра».

Тек-отыру приносили в жертву лошадь, оленя или корову. На его святилище привозили металлические отливки собак.

Литература: Головнев, 1995; Гондатти, 1888; Источники..., 1987; Лапина, 1997; Лапина, 1998; Мифы..., 1990; Перевалова, 1996; Ромбандеева, 1993; Соколова, 1983; Чернецов, 1947 б; Kannisto, 1958; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло

 

Тир йив, торум тир-йив «жертвенное дерево», «божье жертвенное дерево». При жертвоприношении на открытом воздухе манси использовали различные приспособления, на которые подвешивали приношения богам и духам-покровителям. На культовом месте к столу нередко приставляли специально срубленные деревца, на которые набрасывали жертвенные одежды таким образом, чтобы получалось подобие человеческой фигуры. Деревья заменялись для каждой новой церемонии. По сведениями Н.Л. Гондатти, средний шест, самый высокий, соответствовал Яныг-Торуму (Нуми-Торуму) , соседний справа – Сянь-Торум и слева – Мир-сусне-хуму . По информации А. Каннисто, стоящее в середине дерево традиционно предназначалось для Нуми-Торума, другие два обозначали Полум-Торума и Мир-сусне-хума. Для последнего была предпочтительна береза, для Полум-Торума – ель, для Куль-отыра – сосна и т.д. У манси, проживающих в верховьях р. Ляпин, во время жертвоприношения Мир-сусне-хума изображала ель, Калтась-сянь – береза, а Нуми-Торума – кедр. В верхних концах шестов иногда вырезали личины богов, часто в виде нескольких насечек. Перед каждым шестом ставили «копье бога» (березовую жердь с заостренным концом), на которое насаживали три куска от сваренной головы жертвенного животного. При молении шаман одной рукой держал жертвенный шест, а другой – предназначенную в жертву лошадь.

На тир-йив подвешивали палочку с зарубками по числу людей, присутствовавших на церемонии.

По информации Б. Мункачи, на средней Лозьве срубали маленькую елку под корень, с нее убирали сучья, оставляя ветви только на вершине; на коре дерева ножом вырезали фигуру духа-покровителя. Этот кол (тир) ставили на восход солнца, с поклонами и заклинаниями приглашали на праздник жертвоприношения Торума. Считалось, что прилетая, он опускается на вершину тир.

На установленные вертикально с наклоном жерди накидывали шкуры принесенных в жертву животных.

Использовались и горизонтально устроенные жерди, на одном конце которых могла быть вырезана голова животного; на них так же вешали жертвенные меха и одежду. Платки-подношения набрасывали и на две перекладины, укрепленные вдоль амбарчика внутри справа и слева от входа.

Манси почитали и растущие «священные» деревья, на ветки которых развешивали платки и ленты. Эти деревья называли ялпынг халь «священная береза» и т.д.

Литература: Гемуев, 1990 б; Гемуев, Бауло, 1999; Гемуев, Сагалаев, 1986; Гондатти, 1888; Соколова, 1971; Чернецов, 1927; Kannisto, 1958; Кarjalainen, 1922; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892

А.В. Бауло

 

Товлынг ойка , Товлынг аньсюх , Товлынг пупыг ойка «Крылатый старик», локальный дух-покровитель. Почитание предка в виде птицы достаточно часто встречалось у населения Восточного Приуралья. Духом-покровителем Елышкиных юрт на средней Конде являлся Товлынг-аньсюх «Крылатый предок». Местные жители считали его младшим сыном «обского князя» и полагали, что он поселился в этом районе после того, как был убит прежний дух-покровитель «Старик-филин». В конце XIX в. было известно место близ с. Нахрачи, которое вогулы называли «пустошью Крылатого старика» . Род Кукиных в Межи-пауле на р. Ляпин почитал своим предком «Крылатого старика селения Межи», представлявшегося в виде орла. Иногда его называли «старик-филин селения Межи», т.к. считалось, что он является сыном «старухи и старика филинов из Хурумпауля», выходцами из которого были Кукины. Их родовая тамга изображала птичью лапу. Святилища «старика и старухи филинов» около Хурумпауля, Йипыг-ойки «старика-филина» недалеко от Халпауля, Ворсик-ойки «старика-трясогузки» на берегу р. Манья, Халев-ойки «старика-чайки» у с. Анеево и Товлынг-ойки около Межи-пауля продолжали функционировать во второй половине XX в.

Литература: Гемуев, 1990 а; Гемуев, 1990 б; Гемуев, Бауло, 1997; Гемуев, Сагалаев, 1986; Источники.., 1987; Чернецов, 1939; Чернецов, 1947 б; Kannisto, 1958; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1902

А.В. Бауло

 

Тор, арсын тор - жертвенный платок. Наиболее частым приношением духу-покровителю являлся кусок ткани или новый платок. В ряде случаев (особенно, если он предназначался Калтась-экве ) его края украшали бахромой, в один или несколько углов завязывали монеты, к нитям бахромы могли быть привязаны медные или серебряные кольца. Нередко перед приношением платка духу-покровителю кончик платка макали в кровь жертвенного животного.

Литература: Гемуев, 1990 а; Гемуев, Бауло, 1999; Гемуев, Сагалаев, 1986; Источники.., 1987; Носилов, 1904; Ромбандеева, 1993; Соколова, 1971; Kannisto, 1958; Karjalainen, 1922; Karjalainen, 1927; Munkácsi, 1892-1902; Munkácsi, 1902

А.В. Бауло

 

Торум кан «божье место» – святилище высокого ранга в окрестностях с. Ломбовож (р. Ляпин). Центральным сооружением святилища (общей площадью около 1000 кв. м) являлась внушительных размеров опора для установки изображений персонажей мансийского пантеона. Она была выполнена в виде рамы с использованием вертикально установленных столбов высотой около 4 м и перекладин длиной до 8 м. В верхней перекладине имелись пазы для установки вертикальных жердей с изображением божеств. В центре опоры устанавливалась большая ель (Торум йив «божье дерево»), которую срубали далеко в лесу и привозили на место зимой. За главной опорой находились срубы, представлявшие собой стены из 3 – 4 венцов с полукруглым отверстием – входом. Их изготавливали одновременно с заменой главных изображений. Приезжали на Торум кан дважды в год: вскоре после Нового Года и 2 августа. Предварительно жители селений по рр. Обь, Северная Сосьва и Ляпин собирались в Ломбовоже. В летний период здесь устраивали гонки на лодках, после чего мужчины отправлялись на Торум кан. Через каждые 3 – 5 лет совершались церемонии обновления фигур богов, которым сопутствовали кровавые жертвоприношения. Зимой в жертву приносили 2 – 3-х оленей, летом – корову. Главным действием на Торум кан была замена большой ели и привязанного к ней изображения Мир-сусне-хума . На новой ели, высотой 4 – 6 м, обрубали ветви и сучья, оставляя нетронутой макушку и немного выше середины – две ветки. К перекрестью ствола и веток привязывали сделанное из ткани изображение Мир-сусне-хума, а к «рукам» – ветвям – матерчатые ленты. На грудь Мир-сусне-хума вешали серебряное блюдце с изображением всадника на коне. После установки всех деревьев присутствовавшие подходили к новым изображениям и кланялись им. Оленьи шкуры после жертвоприношения развешивались на жердях за срубами. Мясо оленей варили и ставили в чашках перед фигурами божеств. Затем собравшиеся садились вокруг костра и участвовали в трапезе.

Торум кан, святилище высокого ранга, подчеркивало особую роль Ломбовожа, бывшего в ХIХ в. административным и религиозным центром Ляпинской волости.

Литература: Гемуев, Сагалаев, 1986; Ромбандеева, 1993

А.В. Бауло

 

Торум-ойки (Мир-сусне-хума ) святилище располагалось в конце XX в. между селениями Хулимсунт и Хангласам (р. Северная Сосьва). Недалеко от берега р. Хулюм в глубине елового бора находилась поляна с установленным на ней семигранным сумьяхом (сат-ура ). Амбарчик был подвешен головкой к перекладине, лежавшей на двух развилках жердей, прислоненных к двум стволам елей. Конструкция его уникальна для религиозной обско-угорской архитектуры и, скорее всего, является результатом влияния русской культуры: амбарчик имитирует формы православной шатровой церкви с луковичной главкой. Тем не менее, данная конструкция амбарчика и способ его установки имеют отдаленную аналогию в мансийском фольклоре: в сказании «Женщина-богатырь» упоминается «Семиугольный-на-Семи-Цепях-Повисший-Город».

Сумьях изготовлен из досок, днище имеет форму семиугольника. К внутренним сторонам вертикальных стоек, выполненным каждая из двух совмещенных под углом узких досок, прибиты гвоздями по три широких поперечных доски на каждой стороне. Крыша состоит из семи досок, венчает ее семигранная маковка. Высота амбарчика 135 см, диаметр днища 64 см, ширина стороны 24 – 28 см. Над дверцей углем нарисованы изображения месяца и солнца.

Все пространство внутри сумьяха было заполнено десятками платков с завязанными в углах монетами. Здесь же находилась фигура Торум-ойки, которая представляла собой стрелу с вильчатым наконечником, обернутую несколькими слоями белой ткани. Наконечник стрелы был одет в шапку, состоящую из семи клиньев сукна синего и оранжевого цвета. По ее окружности было нашито шесть рядов оранжевых треугольников. Поверх первой шапки была надета вторая, островерхая, выполненная из четырех бордовых и трех синих клиньев сукна.

Рядом с фигурой Торум-ойки лежала средневековая серебряная чаша диаметром 14 см и высотой 3 см. Центр чаши украшен медальоном с изображением льва. Оставшаяся часть лицевой поверхности покрыта растительным орнаментом, состоящим из различного вида цветов и ветвей листьев. Они заключены в сегменты, ограниченные тонкими полосками. Данные полоски образуют несколько шестиконечных звезд разного размера. В отверстиях в крае блюда был закреплен кожаный шнурок.

Здесь же находилась бляха с графитти – фигурой человека в кафтане с копьем и саблей, которая считалась изображением самого Торум-ойки. Диаметр бляхи составляет 6,5 см. Она выполнена из серебра, лицевая сторона позолочена. Фигуру воина отличает крупная круглая голова с большими раскосыми глазами, носом треугольной формы, выделенными бородой и усами; волосы не показаны. Лезвие сабли и наконечник копья заштрихованы нанесенными царапинами. По краям бляхи просверлено два отверстия для крепления.

К одной из сторон амбарчика были подвешены модели луков, являвшие собой подарки-приношения духу-покровителю по случаю рождения сыновей.

При посещении святилища его хранитель разводил костер (кострище находилось в 10 м от входа в амбарчик), брал семь еловых веточек, поджигал их от пламени костра и клал под сат-ура. Затем вытащив запорный клин, и, убрав дверцу, он обращался к Торум-ойке, объясняя причину прихода. Хранитель места произносил соответствующие молитвы, а присутствующие трижды поворачивались вокруг себя «по солнцу». Оленей забивали прямо напротив сат-ура. Шкуру расстилали на снегу, оставляли на ночь вместе с частью мяса, а первую половину (полголовы, полсердца, пол-языка и т.д.) увозили домой. На второй день возвращались и варили остальное мясо, остатки забирали в поселок. Сырое мясо можно было есть только дома, на святилище это было запрещено, не пили здесь и кровь. Возвращаться нужно было обязательно той же дорогой, какой пришли сюда.

К Торум-ойке приходили каждый месяц перед новолунием. Жертвоприношение коня, бычка или оленя совершали один раз летом и один раз к Новому году. В остальных случаях приносили новые платки и устраивали угощение .

Литература: Гемуев, Бауло, 1999; Чернецов, 1935

А.В. Бауло

 

Торум-санкв «молния» (букв. «божий клин», «божья стрела»). Торум-санкв являлись оружием мансийского бога-громовника Сяхыл-Торума . Этими стрелами он поражал злых духов кулей и менквов , которых человеку убить было невозможно. По мансийской традиции только огненное (каменное) оружие Бога Грома в виде пламенных стрел или стрелы с каменным наконечником способно было поразить злые силы.

Литература: Гемуев, 1990 а; Источники..., 1987; Munkácsi, 1892-1902

А.А. Люцидарская

 

Тулыглап «представление» – драматические представления сатирического плана на медвежьем празднике. Они противопоставлены представлениям духов яныг тулыглап , имеющим сакральное значение. Костюм комического актера включает изношенную, рваную, грязную одежду и обувь, а также берестяную маску и деревянную палку-посох. Кроме того, используется еще и звуковая «маска». Речевые эпизоды представлений произносятся фальцетом: «говорят не своим голосом, поют – своим». В результате актер делается неузнаваемым как для медведя, так и для зрителей, он уже не принадлежит данному сообществу и становится чужаком. Ритуальный статус чужих позволяет артистам осмеивать сакральное (оскорбления в адрес медведя, пародии на шаманский сеанс и пение медвежьих песен), совершать неприличные с точки зрения обыденной морали действия.

Тексты многих драматических представлений исполняются не только в речевой, но и в вокальной форме, что способствует их лучшей сохранности. Песни, звучащие в разделе тулыглап, называются тулыглап эрыг «песня-представление».

Литература: Авдеев, 1935; Гондатти, 1888; Источники..., 1987; Новикова, 1996; Kannisto, 1958; Kannisto, 1959; Karjalainen, 1927

Г.Е. Солдатова

 

Тулям-ур-ойка букв. «пальца-возвышенности старик», дух-покровитель верхнесосьвинских манси. Его святилище располагалось в бассейне р. Няйс, неподалеку от Няксимволя и принадлежало Номиным. Во второй половине XX в. изображение Тулям-ур-ойки представляло собой пучок стрел, завернутый в несколько платков и соседствовало в амбарчике с фигурой другого духа-покровителя – Каль-нехос най-эквы . На стволах двух елей, растущих рядом с кострищем, были вырезаны личины менкв-пыриcей «сыновей менквов». Молодой охотник, приходивший сюда в первый раз, приносил связку из трех моделей стрел, предназначенных Тулям-ур-ойке. Последний, в свою очередь, должен был гарантировать охотнику меткую стрельбу.

По сведениям А. Каннисто, Тулямурн-ойка – «старик холмов тулям», являлся старшиной у лесных духов менквов, когда они собирались для взимания налогов. В одном из преданий рассказывается о суде духов-покровителей над лесным духом, укравшим у вогула собаку. Обвинителем выступал «Староста тулям-ур», который жил на возвышенности, состоящей из цепи холмов, «узкой, как спина осетра»; он разъезжал ночью на лыжах, подбитых бобровым мехом. Тулям-ур-ойка призывался шаманами во время камлания.

Литература: Гемуев, Бауло, 1999; Источники..., 1987; Kannisto, 1951; Kannisto, 1958

А.В. Бауло

 

Тумран, тумре (< тат.) – музыкальный инструмент, рамный варган. Изготавливается из лопатки оленя или коровы: в костяной пластинке делается прорезь, образующая язычок. При игре инструмент одной рукой прижимают к зубам, другой – дергают за веревочку, продетую в пластину, вследствие чего колеблется язычок. Громкость и высота звука формируется при активном вдыхании и выдыхании воздуха. На варгане чаще играют женщины и девушки. Пелымские манси использовали тумран на празднествах, посвященных установлению речного запора для ловли рыбы: при поднятии запора несколько человек одновременно играли на тумранах. На других мансийских территориях обрядовая значимость инструмента не выявлена.

Литература: Богданов, 1981; Вертков, Благодатов, Язовицкая, 1975; Источники..., 1987

Г.Е. Солдатова

 

Тур «озеро» – в религиозно-обрядовой практике северных манси одно из названий священных покрывал и жертвенного стола (ялпынг тур ), располагавшегося перед культовым амбарчиком.

Литература: Гемуев, 1990 а; Kannisto, 1958

А.В. Бауло

 

Тэрнынг эрыг «военная песня» – героические песни, в которых описываются деяния богатырей-первопредков. Наиболее часто встречаются мотивы добывания невесты и сражений с врагами. В этих песнях всегда вполне определенно указываются места действия, обычно Северная Сосьва и Обь, герои же являются одновременно и мифологическими персонажами. Поэтому тэрнын эрыг следует считать эпико-мифологическими произведениями. Современные исполнители термин не знают, хотя у северных хантов распространен его аналог – тарнын ар. Е.И. Ромбандеева приводит выражение эрыг-отырт йис потырыт, лянхыт «времён песенных героев правдивые вести, сказания».

Литература: Источники..., 1987; Мазур, Солдатова, 1997; Ромбандеева, 1993; Kannisto, 1955; Munkácsi, 1892; Vogul..., 1995

Г.Е. Солдатова

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования