Все для Joomla . Бесплатные шаблоны и расширения.

[Бауло А.В. Средневековые изделия из серебра на Севере Западной Сибири: новые находки // Археология, этнография и антропология Евразии. – 2007. - № 1. - С. 145 – 150.]

А.В. Бауло. Средневековые изделия из серебра на севере Западной Сибири: новые находки

 

Введение

Необходимость полного издания корпуса зауральских находок серебра Волжской Болгарии и сопредельных ей территорий не так давно была высказана Н.В. Федоровой [2003]. Данная статья является откликом на указанный призыв и вводит в оборот ряд находок, сделанных в 2003 – 2005 гг. в Шурышкарском районе Ямало-Ненецкого АО. Часть изделий находилась в составе культовой атрибутики северных хантов, другая часть была приобретена в пос. Шурышкары у местных жителей.

 

Описание находок

1. Щиток с растительным орнаментом (рис. 1). Найден Н.Г. Рочевым в 1970-х гг. на берегу сора около пос. Шурышкары.


Рис. 1. Щиток с растительным орнаментом

Серебро, тиснение на матрице. Размеры 13,2 х 7,8 см. Выполнен в виде овальной пластины, слегка согнутой по длинной оси. Края пластины загнуты на оборотную сторону и зажимают медную проволоку диаметром 2 мм, которая играет роль каркаса. Лицевая сторона пластины сохранила следы позолоты. В краях пластины с оборота грубо пробиты две пары отверстий. На обороте щитка тонким режущим орудием выполнены рисунки: антропоморфная фигура и две рыбы (рис. 2).


Рис. 2. Гравировки на оборотной стороне щитка

Известны два аналогичным щитка, также приобретенных в пос. Шурышкары, один из них хранится в Тобольском государственном историко-архитектурном музее-заповеднике (ТГИАМЗ) [Сыркина, 1983, с. 191, рис. 10], другой – в Музейно-выставочном комплексе (МВК) им. Шемановского (г. Салехард). Н.В. Федорова относит последний к продукции Волжской Болгарии XII – XIV вв. [Сокровища Приобья, 2003, с. 71].

2. Щиток с изображениями животного, рыб и антропоморфных фигур (рис. 3, а). Найден М.Л. Истоминым в 1973 г. на берегу сора рядом с пос. Шурышкары.


Рис. 3a. Щиток с изображениями животного, рыб и антропоморфных фигур

Серебро, позолота, чернь, гравировка. Размеры 12,3 х 7,3 см. Выполнен в виде овальной пластины, слегка согнутой по длинной оси. Края пластины загнуты на оборотную сторону и зажимают медную проволоку, играющую роль каркаса. В краях пластины с лица грубо пробиты две пары отверстий. Еще одно отверстие пробито в левом крае пластины.

Центральный овал образован узкой полоской из гладких и заштрихованных треугольников, такой же полоской с более крупными треугольниками (часть из них гравирована «в сетку») овал разделен на две равные части. Узкую полоску треугольников окружает овал из широкой полоски в виде трехчастной плетенки. В левом полуовале (рис. 3, б) центральное место занимает фигура «коня», нижняя часть хвоста опущена вниз, а уходящая вверх часть хвоста выполнена в виде змееподобного существа с маленькой головкой. Голова «коня» повернута назад, из пасти высунут язык. На тулове животного выгравированы квадрат с насечками и крестообразная фигура. Над спиной «коня» выгравирована антропоморфная фигура в головном уборе в виде тюрбана, лицо круглое, глаза поставлены близко к переносице, руки опущены вниз, на правой – пять пальцев, показан знак пола или хвост. Под животом «коня» изображена фигура в виде головы с двумя кисточками и короткими ножками. В правом полуовале выгравированы две рыбы, внутри каждой показано по одной мелкой рыбке (рис. 3, в). Между рыбами навстречу им находится «двуногая» остроголовая фигура, над ней треугольник. Фигуры рыб и животного покрыты позолотой.


Рис. 3б. Фрагмент щитка

Рис. 3в. Фрагмент щитка

Пластина с изображением четырех рыб (внутри которых также угадываются мелкие рыбки) ранее была приобретена сотрудниками ТГИАМЗ в пос. Шурышкары [Сыркина, 1983, с. 191, рис. 9]; отсюда же происходит пластина с изображением двух идолов и четырех рыб, которая хранится в МВК им. Шемановского. Н.В. Федорова относит данные щитки к продукции Волжской Болгарии XII – XIV вв. [2005].

В случае с пластиной М.Л. Истомина смысл сцены в правом овале, скорее всего, магический, призванный обеспечить рыбный промысел; возможно, что между рыбами изображено морское или речное божество. В левом полуовале также можно предполагать изображение мастером-изготовителем пластины двух идолов северных народов.

3. Браслет двустворчатый (рис. 4). Найден М.Л. Истоминым в 1996 г. на Черной горе недалеко от пос. Шурышкары.


Рис. 4. Браслет двустворчатый

Серебро, позолота, чернь, скань, гравировка. Макс. диаметр сомкнутого браслета 7 см, ширина створки 3,3 см. Браслет состоит из двух створок, соединенных шарниром. Вдоль шарнира проложена катушечная филигрань, по краям изделия и через центр створок припаяны нитки скани; места соединения створок с шарнирами украшены пирамидками зерни. Орнамент браслета состоит из двух поясов позолоченной плетенки на черневом фоне. Внутренняя сторона одной из створок имеет гравированные рисунки: створка делится на две части вертикальной линией, слева от которой процарапаны три коротких вертикальных линии, а справа – фигура животного, скорее всего оленя.

Известны два подобных браслета из Сайгатинского III могильника, которые относятся к продукции Волжской Болгарии и датируются XIII – XIV вв. [Зыков и др., 1994, кат. 274, 275]. Ранее в пос. Шурышкары был приобретен браслет XII – XIV вв. [Сокровища Приобья, 2003, кат. 35].

4. Бляха с изображением всадника и поверженного воина (рис. 5). Найдена И.Л. Истоминым около пос. Шурышкары. Серебро, тиснение по матрице, чеканка. Диаметр 7,4 см.


Рис. 5. Бляха с изображением всадника и поверженного воина

Бляха круглая, тонкая, края загнуты на лицевую сторону и зажимают медную проволоку, выполняющую роль каркаса. Центральный медальон оформлен желобком, прочеканенным с лица. За ним следует полоса орнамента в виде вьюнка со спиралевидными отростками. Похожий орнамент имеется на одной из пластин, приобретенных сотрудниками ТГИАМЗ в пос. Шурышкары [Сыркина, 1983, с. 189, рис. 7].

В центре бляхи изображен всадник на коне, сидящий в фас. Лицо круглое, левой рукой всадник держит узду коня, в правой, возможно, показана рукоять кнута. Необычно (скелетообразно, словно перед нами всадник-Смерть) оформлена грудь всадника: она разделена вертикальной чертой и девятью (слева от зрителя) и восемью (справа от зрителя) горизонтальными. Еще одна горизонтальная черта проходит в районе пояса. Подол одежды в форме юбки, покрыт сеткой маленьких ромбов. Таким же узором покрыто тулово коня, за исключением гривы, оформленной горизонтальными полоскам; на части тулова у передних ног ромбы расположены в виде креста.

Под конем лежит антропоморфная фигура с конусообразной (собачьей?) головой, она опоясана, в правой руке сабля. Левое плечо приподнято вверх, возможно, таким образом показано, что всадник тащит убитого на веревке.

В краях бляхи пробиты два поздних отверстия, с помощью которых бляху могли пришивать к одежде фигуры духа-покровителя.

Похожая бляха была приобретена у И.Л. Истомина сотрудниками МВК им. Шемановского [Федорова, 2005]. Она имеет петельку для подвешивания, а края загнуты на оборотную сторону.

Б.И. Маршак по фотографии датировал вновь описываемую бляху XI в. (устное сообщение, январь, 2005 г.)

5. Бляха с изображением охотничьей сцены. Круглые бляхи «с сокольничим» опубликованы неоднократно [Смирнов, 1909; Лещенко, 1970, 1981; Савельева, 1985; Белавин, Носкова, 1989; Зыков и др., 1994; Белавин, 2000; Шатунов, 2003, с. 50; и др.]. В июне 2005 г. в ходе работ Приполярного этнографического отряда ИАЭТ СО РАН была найдена еще одна бляха. В пос. Анжигорт Шурышкарского района Ямало-Ненецкого АО в домашнем святилища хантов в жестяной коробке находились фигура семейного духа-покровителя, поднесенные ей ожерелье из двух пастовых и двух болгарских серебряных бусин, средневековые бронзовые височное кольцо с позолотой и фигурка птицы на красном шнурке, пришитая к платку.

Фигура духа-покровителя состояла из длинной (ок. 30 см) рубахи, сшитой из плотной ткани голубого цвета с открытым воротом. Подол, пояс, край рукавов рубахи выполнены из широкой полосы золотого позумента; узкой полоской позумента обшит воротник. Внутри рубахи был вставлен «кулек» из белой хлопчатобумажной ткани (длина ок. 15 см) в форме вытянутого кофейного зерна. Внутри «кулька» свободно перемещалась круглая серебряная бляха. «Кулек» наполовину выступал из воротника, таким образом выполняя своей верхней частью функцию головного убора, а нижней – туловища. В этой конструкции бляха играла роль лица духа-покровителя (рис. 6).


Рис. 6. Фигура семейного духа-покровителя

Бляха круглой формы выполнена из серебра в технике плоской чеканки, диаметр 5,2 см (рис. 7). Всадник сидит на идущем вправо (от зрителя) коне и от пояса повернут в фас. Голова грушевидной формы, рот открыт, возможно, показаны усы. Сокольничий одет в глухую куртку с поясом, перед которой украшен широкой Т-образной полосой, штаны и короткие сапожки. Левая рука с сомкнутыми пальцами согнута в локте и поднята вверх, а правая с раскрытой ладонью упирается в бок всадника чуть выше пояса. Возможно предполагать, что в ладони всадник держит какой-то предмет, либо ладонь охватывает луку седла. Седло и упряжь коня обозначены широкой полосой с круглыми точками. Конь показан в движении. Ниже фигуры коня находится фигура пушного зверя, скорее всего, медведя. Фигура медведя стилистически близка бронзовым урало-сибирским изображениям этого животного периода средневековья. Перед конем, лицом к нему, расположена другая фигура пушного зверя, возможно, лисицы. На локте правой руки всадника сидит птица с опущенными крыльями. Все фигуры животных с «ошейниками». Слева от головы наездника - месяц, справа – солнце. Фон охотничьей сцены заштрихован. По окружности бляхи проходит желобок. Верхняя часть утолщенного ободка срезана. Оборотная сторона в верхней части оплавлена.


Рис. 7. Бляха с изображением охотничьей сцены

Бляха из пос. Анжигорт близка серебряной бляхе, поступившей в Эрмитаж из Березовского округа Тобольской губернии, где была куплена у «остяков». Диаметр последней 5,4 – 5,5 см [Смирнов, 1909, табл. XCI, 24, с. 16; Лещенко, 1970, с. 139, рис. 5]. Бляху из Эрмитажа В.Ю. Лещенко отнес к продукции Волжской Булгарии XII – XIII вв. [1981, c. 111].

Стилевое единство обеих блях очевидно, можно предполагать если не одного мастера, то одну мастерскую. Различия невелики: главное заключается в том, что на бляхе из Анжигорта, помимо фигуры медведя есть еще и фигура пушного зверька (лисицы?); среди прочего можно отметить разное оформление одежды, направление фоновых насечек, детали убранства коня, положение его передних ног; на бляхе из Эрмитажа крылья у птицы расправлены; на бляхе из Анжигорта показан край сапога у всадника.

Трудно согласиться с В.Ю. Лещенко в том, что изменение композиции на бляхе из Эрмитажа (а именно исключение фигур животных, кроме медведя, «срезанный верх головы», отсутствие рога в руке) объясняется неумением мастера разместить сцену в круге [1970, с. 140 - 141], скорее задачи изобразить упомянутые признаки не ставилось. Как видно по бляхе из Анжигорта, в ином случае в композицию мастер легко вписал еще одну фигуру животного, а голова главного персонажа вовсе не выглядит срезанной.

В.Ю. Лещенко полагал, что всадник на бляхах был не простым охотником, а антропоморфным божеством в образе охотника, покровителем лесного мира зверей [Там же, с. 148]. Сложно говорить, кого именно изображал всадник на бляхах, скорее, вогулы и остяки, к которым попадали подобные изделия, видели в сокольничем собственного бога – Мир-сусне-хума. Наиболее явным подтверждением этому является сохраняющаяся до сих пор традиция изображать этого бога на суконной жертвенной атрибутике на коне и нередко в окружении зверей [Лещенко, 1981, с. 118 - 120; Гемуев, Бауло, 2001].

Использование серебряных щитков и блях в культовой практике народов Западной Сибири

Серебряные овальные пластины, насколько мне известно, найдены только на территории Западной Сибири. В литературе они получили несколько названий: щитки для защиты руки лучника от удара тетивы [Зыков и др., 1994; Федорова, 2003; и др.], нашивные пластины (Сыркина И.А.), наручи (Лещенко В.Ю.); подавляющее большинство исследователей употребляют первое название.

Известно, что в эпоху средневековья на севере Сибири охотники пользовались бронзовыми и костяными щитками. Бронзовые щитки найдены на Ямале [Чернецов, 1957, с. 156 - 157], в Сайгатинском IV могильнике (XIII - XIV вв.); размеры последнего 9,7 х 6,2 см [Зыков и др., 1994, с. 99, № 159]. Бронзовый напальник размерами 8 х 5 см был обнаружен в культовом амбарчике хантов в пос. Вершина Войкара [Бауло, 2004, с. 139, фото 27]. Средневековые костяные щитки встречались при раскопках Усть-Полуя [Усть-Полуй, 2003, с. 66]; щиток (или его заготовка, поскольку изделие не имеет отверстий для кожаного шнурка) из бивня мамонта был найден М.Л. Истоминым в обвале берега недалеко от пос. Шурышкары (размеры 10 х 5 см). В XIX - XX вв. костяные щитки имели широкое хождение у хантов и манси [Финш, Брэм, 1882, с. 340; Сирелиус, 2001, с. 300, 315; Шухов, 1916, табл. III, рис. 2; Руденко, 1929, с. 33, рис. 13; Бауло, 2002, с. 35; и др.]. Н.Л. Гондатти упоминал щитки из дерева [2000, ч. 4, с. 141]; в 1830-х гг. русские мастера изготавливали для «инородцев» имитации охотничьих щитков из меди [Гемуев, 1990, с. 77; Бауло, 2004, с. 69].

Следует заметить, что большинство щитков этнографического времени – напальники, их размеры невелики и закрывают только большой палец руки. В отличии от них серебряные щитки имеют большие размеры и на кисть руки «не ложатся»; их ширина более приемлема для украшения руки ниже плеча; здесь более уместно определение нашивной пластины, хотя, скорее всего, они крепились посредством кожаных или сухожильных шнурков. Щитки выполнены из тонкой пластины серебра, которая, безусловно, удар тетивы выдержать не может; не видно на пластинах и следов от ударов. Можно предположить, что при изготовлении серебряных пластин мастера имитировали охотничьи щитки аборигенов Северо-Западной Сибири или Урала, но делали их больших размеров, увеличивая покупательную ценность товара.

Два овальных щитка с тисненым орнаментом, найденные на р. Эсс (судя по описанию, они являлись атрибутами святилища, включавшего два амбарчика, а не могильника), отнесены А.П. Зыковым и С.Ф. Кокшаровым к церемониальным украшениям ювелиров Казанского ханства; представленная в их статье графическая реконструкция без каких-либо аргументов одновременно относит щитки к разряду украшений знатной вогульской женщины второй половины XV – XVI вв. [Зыков, Кокшаров, 2002, с. 36 - 37].

К.А. Руденко, сомневаясь в однозначном изготовлении серебряных пластин в Волжской Болгарии, считает, что они являются не столько воинским аксессуаром, сколько магическим символом – частью обрядов охранительной магии; им же выполнена классификация серебряных пластин [2005]. К ней можно добавить следующее. Первое. Известные «классические» серебряные пластины, как и бляхи с сокольничим, можно разделить на две группы по признаку толщины и технологии изготовления пластины. Из более толстых и прочных пластин изготовлены, в частности, щиток из пос. Ямгорт [Бауло, 2004, с. 138, фото 26], бляхи из пос. Анжигорт и «Тобольской губернии». Они выполнены без применения черни, позолоты, ободков из рубчатой проволоки, основной прием – гравировка. Упрощенность изделий позволяет предполагать, что они копировали болгарские ювелирные образцы и являются более поздними. Место производства определить трудно.

Второе. Внутри первой («классической») группы щитки можно разделить по представленному сюжету, их два: собственно восточные сюжеты (орнамент или животные Востока) и сюжеты, ориентированные на северного покупателя (идолы, рыбы). В последнем случае, по мнению Н.В. Федоровой, мы имеем дело с «северным компонентом» в булгарской торевтике, т.е. изобразительным стилем, характерным для западносибирского художественного металла [Федорова, 2003].

На ряде щитков имеется дополнительное отверстие: это щиток М.Л. Истомина, щиток с изображением рыб [Сыркина, 1983. с. 191, рис. 9], два щитка из фондов МВК им. Шемановского [Сокровища Приобья, 2003, с. 70-71], щиток с р. Эсс [Зыков, Кокшаров, 2002, с. 36]; на щитке из Сайгатинского I святилища отверстий несколько [Восточный…, 1991, кат. 1]. Наличие одного или более дополнительных отверстий на пластине предполагает несколько вариантов использования: ее могли подвешивать (пришивать) к изображению какой-либо фигуры божества в качестве дара или обозначения «лица» - подобная практика известна в XIX-XX вв. [Шавров, 1871; Гемуев, Сагалаев, 1986, с. 88; Гемуев, Бауло, 1999, с. 72; и др.]; возможно ее прибивали к небольшой деревянной фигуре идола или пришивали поверх его одежд, обозная таким образом «серебряную» грудь. К отверстию щитка из пос. Ямгорт, который хранился в составе культовой атрибутики сынских хантов, был привязан небольшой шелковый платок; в этом случае щиток являлся подарком духу-покровителю.

Бляхи с сокольничим в Западной Сибири встречаются реже, чем в Предуралье. Наличие отверстия в крае упомянутой бляхи из Эрмитажа и факт ее покупки у остяков может говорить о том, что она крепилась к фигуре духа-покровителя в роли «священного круга» или его лица. Бляха из пос. Анжигорт выполняла роль лица семейного духа-покровителя.

Отметим, что на ряде серебряных изделий имеются более поздние гравировки: на обороте щитка из Сайгатинского I святилища «процарапанный рисунок», на обороте бляхи с сокольничим из Сайгатинского 4 могильника – изображение рыбы [Восточный…, 1991, с. 21]; на пластине из Сайгатинского I святилища – изображение животного [Зыков и др., 1994, кат. 284]; на фрагменте пластины из пос. Оволынгорт – рыба и птица [Бауло, 2004, с. 49]; на щитке Н.Г. Рочева – две рыбы и антропоморф, на браслете Истомина – олень. Все рисунки выполнены на достаточно примитивном уровне, который, скорее всего, отражает общий уровень цивилизованности аборигенов Северо-Западной Сибири в XII – XIV вв. Большинство гравированных изображений можно отнести к элементам промысловой магии; возможно, это свидетельствует о том, что отмеченные гравировками изделия попадали не в «сокровищницы югорских князей», а на святилища их божественных покровителей.

Введение в оборот новых материалов, полученных в Шурышкарском районе ЯНАО, надеюсь, будет способствовать дальнейшему развитию знаний о месте и времени производства средневековых серебряных изделий, а также о вариантах их использования аборигенным населением севера Западной Сибири.

Список литературы:

  • Бауло А.В.Культовая атрибутика березовских хантов. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2002. - 92 с.
  • Бауло А.В.Атрибутика и миф: металл в обрядах обских угров. – Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2004. – 160 с.
  • Белавин А.М.Камский торговый путь. Средневековое Предуралье в его экономических и этнокультурных связях. – Пермь: Изд-во Перм. гос. пед. ун-та, 2000. – 200 с.
  • Белавин А.М., Носкова Е.Н.Серебряная бляха из могильника Телячий Брод // СА. - 1989. - № 2. - С. 253 - 255.
  • Восточный художественный металл из Среднего Приобья. - Л.: Гос. Эрмитаж, 1991. - 42 с.
  • Гемуев И.Н., Бауло А.В. Святилища манси верховьев Северной Сосьвы. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 1999. - 240 с.
  • Гемуев И.Н., Бауло А.В.Небесный всадник. Жертвенные покрывала манси и хантов. - Новосибирск: ИАЭТ СО РАН, 2001. - 160 с.
  • Гемуев И.Н., Сагалаев А.М.Религия народа манси. Культовые места XIX - начало XX в. - Новосибирск: Наука, 1986. - 190 с.
  • Гондатти Н.Л. Предварительный отчет о поездке в Северо-Западную Сибирь // Лукич. – 2000. – Ч. 4. – С. 96 – 144; Ч. 5. – С. 100 – 146.
  • Зыков А.П., Кокшаров С.Ф. Эсский остров. Из предыстории русского «Взятия Сибири» // «Родина». Специальный выпуск. - 2002. – С. 36 – 39.
  • Зыков А.П., Кокшаров С.Ф., Терехова Л.М., Федорова Н.В.Угорское наследие. Древности Западной Сибири из собраний Уральского университета. - Екатеринбург: Внешторгиздат, 1994. - 159 с.
  • Лещенко В.Ю.Бляхи с охотничьими сценами из Поволжья // СА. - 1970. - № 3. - С. 136 - 148.
  • Лещенко В.Ю.Прикладное искусство и мифология в эпоху разложения патриархально-родового строя (булгарский художественный металл в культе финно-угров) // Актуальные проблемы изучения истории религии и атеизма. - Л., 1981. - С. 105 - 126.
  • Савельева Э.А. Медальоны с восточными мотивами на европейском Северо-Востоке // Мат-лы к этнической истории европейского Северо-Востока. - Сыктывкар, 1985. - С. 92 - 110.
  • Смирнов Я.И.Восточное серебро. Атлас древней серебряной и золотой посуды восточного происхождения, найденной преимущественно в пределах Российской империи. - СПб.: Издание Имп. археолог. комиссии, 1909. - 18 с., 300 табл.
  • Сокровища Приобья: Западная Сибирь на торговых путях средневековья. Каталог выставки. – Салехард – Спб.: Гос. Эрмитаж, 2003. – 96 с.
  • Сыркина И.А.Клад с городища Лорвож (XII в.) // СА. - 1983. - № 4. - С. 182 - 198.
  • Усть-Полуй: I в. до н.э. Каталог выставки. - Салехард-СПб.: Изд-во МАЭ РАН, 2003. - 76 с.
  • Федорова Н.В. Торевтика Волжской Булгарии. Серебряные изделия X – XIV вв. из Зауральских коллекций // Труды Камской археолого-этнографической экспедиции. – Пермь: Изд-во Перм. гос. пед. ун-та, 2003. – Вып. 3. – С. 138 – 153.
  • Федорова Н.В.Средневековое серебро Волжской Болгарии // Светозарная Казань. Альбом-каталог выставки СПб.: АРТЭГО, 2005. – С. 20 – 21.
  • Чернецов В.Н.Нижнее Приобье в I тыс. н.э. // МИА. - 1957. - № 58. - С. 136 - 246.
  • Шавров В.Н.Краткие записки о жителях Березовского уезда // Чтения в обществе истории и древностей российских при МГУ. - М., 1871. - Кн. 2. - С. 1 - 21.
  • Шатунов Н.В. Сибирская коллекция Мартина. История первого знакомства // Бахлыковские чтения-2003. Мат-лы науч.-практ. конф., посв. 70-летию угутского просветителя П.С. Бахлыкова. – Сургут: ГУП ХМАО «Сургутская типография», 2003. – С. 44 – 52.
   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования